Category: экономика

Category was added automatically. Read all entries about "экономика".

olga

Пусть уж лучше с криминалом

«Путин призвал защитить от криминала важные отрасли экономики», — сообщают в новостях.

Как говорится, в любом расследовании важно не выйти на самого себя.

Покажите мне хотя бы одну отрасль нашей экономики, у которой была бы иная духовная и материальная скрепа, кроме криминала.

Уберите из современной экономики криминал — и она рассыплется.

Нет уж, пусть уж лучше с криминалом, а то и куска хлеба не купишь.
olga

Унитаз Улюкаева

Скованный наручниками Улюкаев жалуется на отсутствие крышки на унитазе в своей временной камере. Ну надо же. У большинства российских сельских школьников нет ни только крышек, но и самих унитазов. Скоро не будет и школ. Однако Улюкаев, пока руководил нашей экономикой, этого не знал. Проще говоря, великому экономисту было на это глубоко насрать. Однако теперь он, начитавшись, во время комфортного домашнего ареста, душещипательной литературы, решил разыграть из себя виртуального Раскольникова и попросить прощения у «русских людей». Я тоже, как и все, отношусь к категории улюкаевских адресатов, но его не прощаю. Но и не злорадствую. Мне просто любопытно.

Да, в процессуальном отношении суд над Улюкаевым был небезупречным и даже, прямо скажем, некрасивым. Но, как говорится, «иное дело — суд человеческий, а иное — суд Божий». Что касается первого, то пусть страдалец пишет кляузы и апелляции, это его конституционное право; денег на целый полк адвокатов у него, полагаю, найдётся, в разных многочисленных банковских и не банковских заначках: уж в этом-то отношении интеллект Улюкаева работал, надо сказать, отменно. Это с точки зрения юридической. А с точки зрения социологической можно сказать, что старший паук в этой банке съел паука подчинённого. Мог бы съесть и кого-то другого, но чёрную метку получил именно этот тип. Пока он был в силе, он был мне особенно примечателен своим подчёркнуто брезгливым, даже на фоне остальных его коллег, выражением, так сказать, лица, которое недвусмысленно говорило: «Все вы — твари дрожащие, а я — великий эконом, ещё со времён Егора Тимуровича, научившего меня, как вас, болванов, стричь чисто экономическими методами, не проливая ни капли крови».

И вот вчерашний Навуходоносор томится в узилище. Матраца нет. Крышка на унитазе отсутствует. Зато в тюремной библиотеке, надо полагать, множество душеполезных книг.

Советую начать с Библии и осознать, как проходит слава мирская.

А как же колбаски из дичи, как же элитное вино? Надо полагать, всё это уже с удовольствием съели и выпили его подчинённые, но этот элитный продукт, видимо, изливается из их тучных организмов вонючей дристнёй из страха, что если уж и за таким человеком пришли, то уж их никто не защитит и подавно.
olga

Взрывоопасный коктейль

Праздность, сочетающаяся с необузданной жаждой разрушительной и совершенно бессмысленной деятельности — взрывоопасный коктейль. Им, как коктейлем Молотова, вечно начинён Виктор Семёнович, который шляется по подворьям мирных жителей и к ним, без всякого повода, задирается. Мирные жители пожимают плечами, подобру-поздорову выпроваживают Виктора Семёновича, но он продолжает вынашивать агрессивные планы — и, прежде всего, в отношении тех, кто не имеет ни малейшего желания с ним общаться вообще и с ним ссориться в частности. Людское равнодушие к агрессивным планам Виктора Семёновича заводит его всё больше и больше, и к моей калитке он доходит уже клокочущим, как вулкан.

— Евгений Лазаревич, сука, себе лобзиком наличники вырезал! — докладывает возмущённый Семёнович и добавляет националистический колорит: — Жид поганый!

— А это здесь при чём? — удивляюсь я. — Евреи могут досаждать, когда они пытаются разрушать экономику или нравственность. А разве Евгений Лазаревич разрушает Вашу экономику и нравственность? Да и что Вам за дело до его наличников? Надо радоваться, что человек занимается творческим делом, а не пьёт… как некоторые.

Виктор Семёнович начинает орать — теперь уже на меня: — Чё ты в лобзиках-то шаришь?

Потом, подобрав свои рыболовные снасти, бредёт дальше: его распирает агрессия; к «жидам поганым» добавляются «чурки нерусские», «в лобзиках не шарящие».

— Комиссаров на вас нет! — доносит ветер его слова.

(Увы, Виктор Семёнович не знал, кем по пятой графе были комиссары.)

«Партия и народ едины», — повторю я в очередной раз известную максиму. Бессмысленная агрессия пустого бездельника Семёновича имеет своим коррелятом так называемую политику так называемого национального лидера, без всяких на то оснований натравливающего население на любой народ, который ему почему-либо, в данный момент, не понравился.

И вот уже к украинофобии прибавилась туркофобия.

Что ж, на земле ещё много разных народов, и все их, при желании, можно возненавидеть.

Да вот только надо ли? Или, может, лучше вернуться к старым добрым традициям мирного сосуществования, или, как минимум, невмешательства в чужие дела?
olga

В бурных водах турбулентной экономики

Во времена костлявой руки голода более или менее массовое книгоиздание кладёт зубы на полку, и это естественно.

Позвонили из издательства, долго извинялись (очень тронута: в наше время, да и в России мало кто умеет извиняться): большинство серьёзных книгоиздательских проектов закрыто на неопределённое время — в том числе и уже подготовленный к печати двухтомник моих переводов.

— Вы уж извините, так получается… Кто бы мог подумать…
— Ничего страшного, лично я совсем не в проигрыше, а в двойной прибыли: получила удовольствие от работы с отличными текстами и гонорар, согласно договору.
— Но ведь книга…
— Мне она не нужна. Вернее, всегда можно напечатать несколько экземпляров для себя, не для продажи, и поставить на полку.
— Но читатели…
— Мне нет для них дела.
— Тогда до лучших времён?
— Пожалуй.

Массовое книгоиздание заморожено, а индивидуальное, а тем более раритетное, процветает как никогда.

Что ж, я давно это говорила: в бурю может погибнуть большой и неповоротливый корабль, а маленький, но надёжный чёлн всегда найдёт себе дорогу в бурных водах турбулентной экономики.
olga

Россияне всемерно поддерживают

Центр Москвы. Иду по улице. Мимо проходит женщина, громко разговаривающая по мобильнику. Тирада, которую она произносит своему собеседнику на том конце провода, такова:

«Сволочи! Только я приспособилась жить на эту зарплату, так теперь, с этой инфляцией, у меня её, считай, что и нет. Сволочи!»

Уровень поддержки россиянами партии и правительства как никогда высок.
olga

«Мне бы твои проблемы»

— Вовик, ну ты опять дрыгаешь ногой! Сейчас-то тебе чего не хватает?
— Экономического роста, Алинка. План Путина совершенно не выполняется.
— А тебе-то что?
— Как-то неудобно.
— Почему?
— Игла.
— Какая?
— Нефтяная. Сидеть на ней неудобно.
— Ну так слезь.
— А на что я тогда сяду?
— А на чём все люди сидят?
— Сама знаешь.
— А тебе что мешает?
— Статус.
— Мне бы твои проблемы.
olga

Главный внутренний враг

Главный внутренний враг в России, снизу доверху, — добросовестный человек.

— Слушайте, почему вы так въедливо работаете, а? — спросили меня однажды напрямик (обычно не спрашивают, а подразумевают, дают понять). — Вам больше всех надо?

— Кого — всех?

— Остальных. Люди же спешат заработать, им некогда ковыряться.

— Ну пусть и не ковыряются, я им не заказчик и не сторож, я их даже не знаю.

— Понимаете, какая штука… Когда все халтурят, заказчику как бы и не с чем сравнить. Критерия нет, понимаете? А когда появляется такая фря, как вы, с вашими м-м-м… кружевами, комментариями и прочими штуками, заказчик начинает волноваться. Почему, говорит, и остальные этого не делают? Увольте, говорит, остальных, наймите таких, как вот эта, как её там…

— Проблема-то в чём? Нанимайте, устраивайте конкурсы, это ваше дело.

— А этих куда?

— А я знаю? Пусть занимаются чем-то другим.

— Нехорошо так, они же люди всё ж таки, всем кушать надо.

— Пусть кушают. Ко мне-то какие претензии?

— Как-то всё-таки надо похуже работать, а? Это ж всё равно не имеет никакого значения, по большому-то счёту.

— Я не умею похуже.

— Жаль. Вы меня прямо ставите в неудобное положение.

Вот так. Российское общество давно сгнило снизу, все занимаются фикциями. А вы говорите: «мировой кризис». Мировой кризис — он тут.
olga

С каждым днём всё радостнее жить

Когда какие-нибудь государственные умы начинают сетовать на «утечку мозгов» из нашей великой и необъятной родины, я оставляю эти заявления без внимания — это всё политическая болтология. Дайте деньги, жильё, дело, самое главное, дело тем, поимённо, специалистам, молодым и не очень, которых вы считаете нужными для науки, культуры, экономики России, — и они вернутся на историческую родину в течение двадцати четырёх часов. А все остальные, я так считаю, — это барякины обоего пола. И в иных случаях к их отъезду я совершенно равнодушна, хотя в большинстве случаев считаю эмигрантов совершенно ненужной шелупонью, шелухой, балластом. И чем больше их уезжает, чтобы работать официантами в ресторанах, страховыми агентами, женщинами на консумации, а то и просто слоняться без дела, на пособие по безработице, — тем, по большому счёту, и лучше: меньше народу — больше кислороду. Нет, я решительно не замечаю в нашем народе никакого оскудения. Он такой же, как и был — умеренно пьющий, умеренно работящий, всё хорошо понимающий и преспокойно дожидающийся того времени, когда умрёт или падишах, или осёл, или они оба.

Сейчас в России живётся хорошо, и с каждым днём всё радостнее жить. По крайней мере — мне: рабочий день — ненормирован, общаешься с кем хочешь, пишешь что хочешь, креатив фонтанирует без остановки, воплощаясь в те дела и предметы, которые интересны тебе лично, а не чужому дяде. И вообще, ситуация оптимальна: власти насрать на меня, мне насрать на власть. И, в этом плане, мы друг другом совершенно довольны.

А те, кто недоволен — для того все границы во все стороны широко открыты. Меньше народу — больше кислороду, как уже было сказано.
olga

Положу-ка и я свою виртуальную гвоздику на гроб Мальчиша-Плохиша

http://regenta.livejournal.com/400807.html?thread=16296871#t16296871

Ну и, напоследок. По информационным сообщениям, проститься с "великим реформатором" пришли, из числа известных персон, только его прежние соратники. И при этом на гражданской панихиде не было ни одного из представителей так называемой "бизнес-элиты", то есть тех, ради которых покойный Винни-Пух, собственно, и старался: ведь именно они-то и есть, по факту, та самая "РОССИЯ МОЛОДАЯ", которую великий провидец видел в своих пророческих снах.

И это говорит о многом. :-)

И уже совсем последнее. Говорят, Гайдар был великим экономистом. Сомнительно. Когда умирает великий композитор, о нём скорбит всё "мировое сообщество" композиторов - даже и те, кто его критиковал, не признавал и т.д. Оставшиеся композиторы склоняют головы и говорят: "Покойный, конечно, был прохвост и шельмец, и allegro у него было похоже на andante, и вообще сумбур вместо музыки, но всё равно: он был величина!" И композиторы согласно кивают в такт лысыми головами.

В данном же случае смерть Гайдара не произвела ровно никакого волнения в мировом экономическом сообществе - ни среди его противников, ни среди его сторонников. Боюсь, ни один из них даже и не вспомнит, без помощи Википедии, ни одной его работы и не определит, в чём же именно заключался вклад покойного в мировую экономическую науку.

Что поневоле заставляет вспомнить известный анекдот. Мальчик спрашивает у мамы: "Мама, а кто такой Маркс?" - "Экономист". - "Подумаешь, - вмешивается папа, - всего-навсего экономист... Вот у нас на работе Марк Соломоныч - старший экономист".

Так что, к уже пожалованному мною покойному титулу - "ГРОССМЕЙСТЕР РАСПАДА" я добавляю ещё одно почётное звание, которое было бы неплохо выгравировать на плите его ниши в колумбарии - "СТАРШИЙ ЭКОНОМИСТ".

И на этой торжественной ноте я завершаю эту актуальную, но уже опостылевшую тему и с удовольствием возвращаюсь к моему любимому занятию - переводу шестого романа из серии "Испанские классики в переводе Regenta".
olga

Монолог главного бухгалтера

Я проснулся в три часа ночи, прошёл на кухню, заварил себе чаю и сел у окна. Над городом, переливаясь, горели звёзды. И я подумал о том, как тут всё замарано и как там всё чисто.

Я — главный бухгалтер одного из муниципальных отделов. Ещё никогда, ни разу за всю мою жизнь, к моим рукам не прилипло ни копейки, но я уже почти двадцать лет участвую в узаконенном крупномасштабном воровстве. Однажды наш отдел посетил сам градоначальник, с огромной свитой, и я с ненавистью смотрел на его безобразную лысую голову. Смотрел — и с такой отчётливостью думал о том, что в неё можно было бы плюнуть, что один из его охранников напрягся и посмотрел на меня с подозрением: мои мысли звучали громче слов.

И тем не менее я не плюнул. А что бы это решило? Вот, все говорят: «Кризис». А я скажу: «Воровство». Всеобъемлющее, фантастическое, чудовищное. Рано или поздно этот гнойный пузырь должен был лопнуть — и он лопнул. Все теперь боятся безработицы и инфляции. Эх, милые! Послушайте старого человека: бояться нужно совсем не этого. Нет такого времени, когда бы специалист мог бы умереть с голоду. Так что я с голоду не умру, как не умрут с него ни водители автобусов, ни электрики, ни сантехники и ни ремонтники. Умрут продавцы воздуха, если они не захотят стать электриками. А они не захотят.

Впрочем, я не об этом. Знаете ли вы, что у нас нет экономики, а есть один большой гнойный пузырь искусственно раздутого спроса? Знаете ли вы, сколько у нас в стране семей — и сколько в продаже одних только утюгов и мобильных аппаратов? Несколько десятков на одну семью! А способны ли вы переварить целого барана? Нет: сначала вас начнёт тошнить, а потом вы лопнете. Вот примерно то же самое и с экономикой.

Впрочем, не в этом дело, совсем не в этом. Я не очень верующий человек, но считаю, что человечество давно пора уничтожить — настолько оно изолгалось и выродилось. Чтобы на земле цвели цветы, жили животные — но не было бы людей, этих гнилостных бактерий земли. А потом, когда земля очистилась бы от последнего гнусного следа нашей так называемой цивилизации, её заселили бы другими, совсем другими существами вот с тех прекрасных, холодных и нежных звёзд, которые сейчас сияют за моим окном, в небе над этим отвратительным, подлым, лживым городом.