Category: экология

Category was added automatically. Read all entries about "экология".

olga

Посмотрите в зеркало, или Ответ Грете Тунберг

В эпоху ротации, на космических скоростях, мод, «модных лиц» и новостей, общественным мнением ненадолго (убей меня Бог, ненадолго, до следующих Мамаева и Кокорина) завладела малолетняя шведская экоактивистка Грета Тунберг. Западный мир уважает инвалидов, особенно психических — уважает настолько, что мы, бедолаги без проблем в умственном развитии, скоро останемся в подавляющем меньшинстве и начнём стыдиться своей нормальности. Но тут — девочка из семьи актёров шоу-бизнеса, с трудностями психоречевого развития. В самом деле: кому, как не ей, резать правду-матку? Из-за глобального потепления климата у Греты отняли детство. Да, но у миллионов её европейских ровесников его не отняли, потому что им повезло родиться в семьях, где родители ничем не злоупотребляли. Наверное, им должно быть стыдно того, что они, в отличие от Греты, не имеют никаких психических проблем, и потому их не пригласят выступить в ООН.

Что говорить, состояние экологии печально повсюду, но в бедных странах Азии, в Индии, оно просто ужасно. И, тем не менее, трудно представить себе маленького индуса, а особенно из касты неприкасаемых, который, босиком и в набедренной повязке, постучался бы в дверь резиденции ООН и попросил бы предоставить ему слово, чтобы рассказать о проблемах загрязнения Ганга и вообще о том, что он живёт, натурально живёт, на помойке. Иное дело — Швеция и скандинавские страны вообще. Ветроэнергетика, повсеместные солнечные батареи (вот бы Грете пожить в каком-нибудь из наших сибирских городов, где ТЭЦ до сих пор работают на угле), раздельный сбор мусора, машины на водородном топливе и прочие экологические вкусняшки. Это далеко не идеал, конечно, но направление, в общем и целом, избрано правильное: в богатых европейских странах люди, исключительно из эгоистического чувства самосохранения, понемногу заглаживают свой долг перед природой, но Грета из Швеции всё-таки недовольна. Она не хочет ходить в школу, где с ней никто не водится, и в знак протеста протестует. Миллиарды школьников во всём мире были бы счастливы так протестовать, но повезло только Грете. Остальным — задыхайся они хоть от смога, хоть от угольной пыли — придётся зубрить теорему Пифагора. Ни рылом, ни происхождением не вышли, чтобы своей бессвязной демагогией претендовать на Нобелевскую премию.

Не знаю, как Грете (у них там в Швеции нет проблем ни с едой, ни с доходами), но мне от «глобального потепления» одна польза — у меня в парнике свеженькие перцы растут и сейчас, в октябре. Если потеплеет ещё на пару градусов, дело дойдёт и до баклажанчиков. Грете, с уровнем жизни в её стране, это, может, и пофиг, но для нас, представителей отсталого мира, это очень существенно.

Однако экологическая катастрофа налицо, и это всем ясно и без Греты. Но только её корень — не в бездушных капиталистах, а в массовом потребителе. Пройдите мимо любого мусорного контейнера, даже в сельской местности, даже в нашей депрессивной стране. Это просто жуть, что такое: люди выбрасывают совершенно новую одежду, совершенно новую обувь, бытовую технику в рабочем состоянии! Сломалась ручка у тележки — выбрасывают, отлетел винтик у триммера — выбрасывают, засорился носик у лейки — выбрасывают. Выбросили даже совершенно целый, без единой дырочки, надувной бассейн в чехле. Почему? «Надоело, купим новый».

Так вот, основа экологического кризиса — это всеобщее «надоело» массового обывателя, потребителя ради потребления, этой человекообразной свиньи. А что капиталисты? — Они не хозяева мира, а его рабы, в общем-то. Губит природу не тот, кто производит, а тот, кто всё время требует всё новенького и новенького — новой обуви, пока не сношена старая, новых гаджетов, когда и старые отлично работают, и так далее.

Так вот бы Грете сосредоточиться именно на этом — на том, чтобы обличать своих сограждан в безудержном и бессмысленном потреблении.

Однако сомневаюсь, чтобы она до этого додумалась. А если додумалась бы — ей быстро заткнули бы рот, можете не сомневаться, потому что если производиться товаров будет ровно столько, сколько людям нужно реально, а не сколько они «хотят», подчиняясь накрученным рекламой хотениям своих пустых и никчёмным душ, тогда нынешней «рыночной экономике» настанет пиздец, и придётся устраивать жизнь на других, рациональных, основаниях.

А кому это нужно, скажите на милость?

Знаете, каков эффективный способ борьбы с мусорными полигонами? — Просто не покупать лишнего и, следовательно, не класть свою жизнь на засирание природы…

…чтобы потом жаловаться.

Но только на кого?

Посмотрите в зеркало.
olga

Томос (Роман)

X

— Камера, камера! — завопила Скобейкина и, путаясь в проводах, ринулась, цокая копытами, вперёд.

Однако камера работала в автоматическом режиме, потому что оператор, уже давно озверевший от скобейкинской пропаганды, которая его, впрочем, неплохо кормила, ушёл пить пиво, и камера, медленно поворачиваясь во все стороны, беспристрастно снимала и передавала в прямой эфир зрелище российского триумфа.

Скобейкина безуспешно нажимала на какие-то кнопки, дёргала за какие-то рычаги, но камера снимала.

По набережной метались какие-то люди в военных фуражках и в гражданской одежде, кричавшие по-турецки и по-английски. Английский прекрасная Эльвира поняла, потому что в свои далёкие юные годы работала медовой ловушкой для иностранных дипломатов. «Российская диверсия! Экологическая катастрофа!» — вот что они кричали.

По крайней мере последнее соответствовало истине. Покойный «Владимир Великий» без труда распорол брюхом подводную трубу «Турецкого водопада», и нефть-кормилица с весёлым клокотанием покрывала поверхность моря ровным слоем клейкой субстанции цвета кофейной гущи.

Скобейкина обречённо, как Матросов, бросилась на последний ещё не испробованный ею рычаг телекамеры, этой цитадели российской пропаганды, и тут, внезапно, произошла ещё одна катастрофа, по силе своего влияния превосходящая экологическую: чёрные треники рупора государственности, зацепившись за какой-то крючок, затрещали по швам, упали к ногам Скобейкиной и, подхваченные мощным порывом ветра, воспарили над морем, как фантастическая птица, вестница смерти.

Тщетно воздевала к ним Скобейкина руки, как Ярославна: треники махали штанинами, как крылами, кружили над останками «Владимира» и, наконец, зацепились за кончик меча затонувшего медного пехотинца и затрепетали на нём, как знамя победы.

Скобейкина стояла, оцепенев от ужаса, в одних багровых прозрачных трусах, прикрывая причинное место ладошками, и гнев свидетелей преобразовался в дружный хохот и скабрёзные комментарии публики.

Камера продолжала снимать.