Category: техника

Category was added automatically. Read all entries about "техника".

olga

Тапочки (Драма)

Действующие лица:

Михаил, амнистированный
Елена, его жена


Ранним утром, ещё затемно, Елена проснулась от тихого, но методичного звука швейной машинки. Накинув халат, она вышла в гостиную и застала мужа за работой: высунув от усердия язык, он самозабвенно строчил.

— Миша… — шёпотом произнесла она. — Очнись, Миша, ты уже на свободе. Твои тапочки остались в далёком прошлом. Для нас начинается новая жизнь. Да ты здоров ли?

Амнистированный откинулся на спинку стула, блаженно улыбнулся и ответил:

— Вполне, дорогая, вполне. Более того: я как никогда здоров. И не просто здоров. Я теперь — просветлённый.

Жена, наклонившись к швее-мотористу, тревожно пощупала его лоб.

— Вот именно! — уточнил он. — Наконец-то я постиг смысл жизни: десять лет заключения не пропали для меня даром.

— Смысл? Какой смысл?

— Смысл жизни, моя козочка, заключается в служении ближним и в соответствии своему призванию, и оно открылось для меня только теперь. И знаешь, каково оно? Тапочки! Но только до сих пор, пока я их шил подневольно, я их ненавидел. Но зато теперь, на свободе, я их возлюбил — возлюбил, как свободный, истинно свободный человек. И сегодня ночью, пока ты ещё спала, меня осенило: я наконец-то понял, каким швом нужно обрабатывать заготовку для стопы. Нет-нет, совсем не тем, каким нас заставляли обрабатывать её в колонии, совсем не тем… Вот смотри…

Машинка застучала с удвоенной скоростью, и на лице амнистированного снова засияла блаженная улыбка.

— Вот каким делом я теперь займусь! — торжествующе воскликнул он, не отрывая руки от колеса, а ноги — от ритмически стрекочущей педали.

— Но послушай, Миша… Ты же, кажется, уже зарёкся… зарёкся заниматься бизнесом.

— Нет, дорогая, это будет совсем не бизнес. Бизнес — это абстракция: тысячи вагонов, сотни тысяч людей, финансово-промышленная империя… Нет, это скучно, это пройденный этап. А вот тапочки — это конкретика, это нечто живое, осязаемое, тёплое, общественно полезное.

— И что?... — жена в ужасе закатила глаза.

— Ничего, — ответил виртуоз швейной машинки. — Как только я усовершенствую этот новый, инновационный шов, я зарегистрирую ИП, и мы откроем маленькую мастерскую на дому, приобщим к нашему делу детей, внуков…

Супруга амнистированного потеряла сознание и, лишившись чувств, медленно сползла на пол.
olga

Кстати о сакральных жертвах

Делая вид, что в Европе не существует так называемой… э-э-э… ксенофобии (а по сути — всего лишь чувства национального достоинства), общеевропейские власти оказывают дурную услугу своим же гражданам: то, что не легализовано, естественным образом начинает действовать самодеятельно и стихийно, в режиме «неуловимых мстителей». Некто проехал на скутере, пострелял детей еврейской национальности. Теперь вся Франция будет стоять на ушах, искать «сакральную жертву». И наверняка кого-нибудь найдёт, применив аминазин или бутылку из-под шампанского. Найдёт, объявит психом и ненадолго успокоится.

Да, но быстроходные скутеры, в комплекте со стрелковым оружием, имеются у многих, а внутри еврозоны границ нет. И кто и где завтра заведёт свой мотор — этого вам не скажет один предсказатель.

Зато испуганные парламентарии будут голосовать за так называемые антитеррористические бюджеты. Зачем? Чтобы каждого владельца скутера сопровождал, днём и ночью, прикреплённый полицейский? Ну, во-первых, полицейских не хватит, а, во-вторых, французов во Франции всё-таки больше, чем евреев.
olga

Цена "креативного класса"

Механизм действия нынешнего «культурного сознания» я бы определила просто: он работает, так сказать, по методу кнопки. Такое впечатление, будто кто-то, невидимый, эту кнопку нажимает — и то или иное имя вдруг становится модным, все начинают твердить его, как попугаи. И логика здесь бесполезна. Личный вкус как таковой тоже отсутствует. Спросишь: «Вам, конкретно, нравится этот автор, художник, артист?» — «Нет, ну как сказать… все же говорят…» — «Вы можете назвать конкретный источник авторитетного для вас мнения?»

Нет, он не может. «Все говорят» — вот и весь источник.

А потом вдруг кто-то, невидимый, эту кнопку отжимает — и медийная персона проваливается, как в тартарары. О ней уже не говорят. Спросишь: «Ну вы же вчера нахваливали Н. А сейчас почему не нахваливаете? Он дисквалифицировался? Стал хуже?» — «Нет, ну как сказать…»

Да никак. Кнопку отжали — вот и всё. Теперь это имя уже не в тренде.

Вот вам и вся цена «креативного класса».

«Миланские буржуазные свиньи» — как метко (и, пожалуй, на века) назвал вас Мандзони.

Хоть вы и не миланские.
olga

Очень простой механизм

Хлестаков — это феномен не Хлестакова, а того общества, которое ему верит; Остап Бендер — это феномен общества, где многие так или иначе нечисты на руку и поэтому находят с Бендером общий язык ещё до того, как он успевает открывать рот. Феномен проходимца — это феномен той среды, которой он питается, как гнилостная бактерия. Соблюдайте элементарную гигиену — и гнилостным бактериям просто не на чем будет размножаться. Пустых и тщеславных людей слушают, открыв рот, лишь пустые люди. Это они кричат «сосулькам и тряпичкам»: «Вау! Молодец! Круто! Мы с тобой!» Почему круто и почему та или иная мошенница — молодец, группа поддержки никогда не объяснит. Просто группа поддержки так же тщеславна и пуста, как та мошенница, которую они поддерживают, но не настолько нагла. Группа поддержки хотела бы быть такой же наглой, но у неё это не получается, и они верят мошеннице так же, как сектанты верят своему гуру.

Очень простой механизм, кстати.
olga

Эти глаза напротив. Часть четвёртая. Продолжение.

В 80-х мы часто общались, ездили друг к другу в гости — гуляли, смеялись, веселились. Папа дядю Гену обожал, всегда равнялся на него. В общем, тут и говорить нечего — идеал старшего брата.

Collapse )

Я хорошо помню, как с приездом дяди Гены в доме появлялись певцы, композиторы, режиссёры, поэты: все что-то бурно обсуждали, смеялись, чётко стучала пишущая машинка (это дядя Гена писал стихи или сценарии). Бывало, что и ругались в пылу обсуждения какой-то роли или песни… Что сказать, одним словом, люди искусства. Папа и дядя Гена любили вкусно и много поесть, и моя мама — настоящий ас в этом деле — готовила потрясающие блюда. Папа и дядя Гена были весёлыми, шумными и гостеприимными людьми. Собирались обычно у нас дома большими компаниями; вокруг всегда раздавался хохот (это дядя Гена кого-то пародировал, или папа рассказывал какую-нибудь смешную историю). Мне как маленькой девочке было безумно интересно всё это видеть и гордиться, что это мой папа и дядя — такие красивые, большие, умные и весёлые. Дядя Гена меня любил очень сильно: видимо, он хотел дочку, а у него сплошь и рядом были мужчины: три брата и два сына. Я ещё очень похожа на бабушку, и он часто плакал, когда смотрел на меня. Нельзя сказать, что дядя Гена надо мной не подшучивал, и я, будучи ребёнком, часто на него обижалась и строила свои козни. То мы с братом ломали его пишущую машинку, а потом, трясясь под грозным взглядом Онегина, нагло врали, что это не мы; то я брала карандаш, ставила его на свою верхнюю губу, имитируя отсутствие верхней губы у дяди Гены, и начинала его пародировать (хохот стоял страшный).

Но, конечно же, я дядю Гену очень любила, и меня безумно радовало, что он меня выделял среди других детей. Очень много было смешных историй, связанных с дядей Геной: только писать и писать… Как-то то телевизору показывали фильм «Лобо». Вы, наверное, помните эту трагедию, которую заставляли смотреть и переживать всех пионеров во время каникул? Так вот, мне — лет одиннадцать, сижу я, смотрю «Лобо». Заходит в комнату дядя Гена, смотрит внимательно, потом спрашивает: «Что смотрим?» Я, со своим детским дефектом речи речи (вместо звука «л» произносила «в»), говорю: «Лобо» (звучит как «Вобо»). Дядя Гена говорит: «Я понял что ты глядишь в оба. Что за фильм, спрашиваю?» Я начинала закипать и, думая, что он надо мной издевается, твёрдо повторяю: «Вобо». Дядя Гена опять гнёт своё; я уже, со слезами на глазах, всхлипывая, протягиваю ему программу передач, и дядя Гена с облегчением говорит: «A-a-a, Лобо!» А я про себя думаю: «А я что тут талдычу уже час?» Когда всё выяснилось, весь ужин все прикалывались надо мной и моим «Вобо». Да, это и очень многое другое не забудешь никогда.

Дядя Гена мне тогда казался очень большим (как говорится, «тогда деревья были большими»). Он был крупный мужчина с кудрявыми волосами (у моего папы были точно такие же волосы, и я их унаследовала от папы), с грозным взглядом, сквозь который просвечивали ум и лукавство, очень добрый, шумный и хороший. Для меня он был просто моим любимым дядей, а не знаменитым человеком. Вспоминать всё это больно, если учесть тот факт, что в 1985 году дядя Гена приехал совершенно другим (как мы позже поняли, он принял крещение и переосмыслил всю свою жизнь). До этого он был уже недоволен своей жизнью, но его конкретно тянуло на Запад, он хотел эмигрировать в США. Мы и не подозревали, что со всеми нами произойдёт вскоре.
olga

Новое из жизни амбивалентной раздолбайки

Вчера меня осчастливила своим визитом НашаСаша и уехала только сегодня. Чрезвычайно плодотворно провела время, а именно:

1. Спала до половины третьего дня.
2. Вела переписку с юными большевиками.
3. Торговала мне свою шапочку на следующих условиях: "Дай мне триста рублей на новую шапку, а старую я всё равно возьму себе".
4. Жарила макароны.
5. Кушала ташкентский кишмиш и возмущалась: "Почему у тебя, мать, вечно дома есть нечего?"
6. Воспользовалась (без спросу) чужой (моей) косметикой.
7. Взяла ноутбук просто потому, что он "нужен Маркову".
8. Поехала к дедушке.

...но теперь это уже его проблемы.
olga

Призрак бродит по Европе

Ехала сегодня в автобусе и разговорилась с одним любопытным мужичком. Вернее, он со мной разговорился. А начал он так: "Вот Вы - в кожаной куртке, и я - тоже. Стало быть, мы с Вами оба комиссары". Но это было так, для затравки, в виде шутки. Потому что потом мы как-то единодушно свернули на обсуждение революционной ситуации.

- Какой сейчас месяц на дворе? - спрашивает он.
- Ноябрь, - говорю.
- Вот именно. А если по старому стилю, так октябрь. Это ж семнадцатый год, неужели не понимаете?
- Понимаю. Власть лежит на дороге, болты и гайки в государственном механизме все на соплях держатся: дунь-плюнь - и всё покатится и разлетится. По-моему, здорово. Смотрите, что во Франции делается: сотня денационализированных гаврошей - и весь отлаженный полицейский аппарат ничего не может сделать. И понятно, в общем-то, потому что полицейский - это всё тот же гаврош, но только на временном жаловании. Я же говорю: всё на соплях - и у нас, и во всём мире.
- Призрак бродит по Европе.
- Вроде того.
- Ну так и когда власть брать будем, а?

Я задумалась и с сомнением посмотрела на здоровенный мешок стирального порошка, который я везла с рынка.

- Щас вот только бельишко постираю, высушу, поглажу...
- Эх, женщины! - воскликнул он в сердцах. - Вечно вы так: сначала вспыхнете, потом охладеете... Бельишко...

Дверь открылась, и он неожиданно вышел.

- Подождите, - сказала я закрытой двери, а потом обречённо добавила: - Товарищ...

Вот. А теперь вот сижу и ругаю себя за нерешительность. А что, если это был новый Ленин или, того лучше, Троцкий?

Ёлки-палки, такой шанс упустить!
olga

Страна советов

Это такое уникальное качество русского человека - любовь давать полезные советы. И ведь не просишь - а всё равно дают. Просишь не давать - дают их с удворенной силой.

Ну вот, например. Лежит на улице бездыханный человек - то ли в стельку пьяный, то ли уже мёртвый. Девять человек из десяти равнодушно пройдут мимо. Десятой будет сердобольная женщина, которая постарается привести беднягу в чувство. И вот тогда-то, именно при виде этого, каждый из тех, кто уже прошёл мимо, непременно возвратится и начнёт давать полезные советы. "Вы ему искусственное дыхание сделайте". - "Да нет, лучше уж ментов и "скорую" вызвать". - "Это ж надо так напиться". - "Все мужики такие". - "Да это вы сами, бабы, нас до этого доводите". - "При чём здесь бабы, это всё демократы". - "Да не демократы, а Америка".

Вот. Вот так девять человек дискутируют, а сердобольная тётенька делает что может. Но её при этом уже никто не замечает.

...И об этом я вспомнила вот по какому поводу. Позавчера, доехав на любимой "Десне" до деревни Донашёво, я обнаружила, что на заднем колесе спустилась камера. Ну и села я на берегу пруда, у калитки чьего-то дома, и стала выглядывать возможных велосипедистов на предмет того, чтобы позаимствовать у них насос. Сначала проехал дядечка. "Здравствуйте. У вас случайно нет насоса?" - спросила я. "Нет", - сказал он и въехал в калитку дома по соседству. Потом проехали два пацана. Мой вопрос они проигнорировали, но зато завели учёный разговор типа: "Да кто ж теперь на таких велосипедах ездит, это ж говно, а не велосипеды..."

Я терпеливо слушала. А потом улица опустела. Мне стало скучно. Я спустилась к пруду. Переплыла его раз, потом другой. Снова села на ту же скамейку. Мимо проехала молодая мадама. "Простите, а у вас не будет насоса?" (Потому что он у неё был, прикреплённый к раме.) - "Вы что, женщина, он сюда не годится", - возмущённо отозвалась она.

Больше никаких надежд не оставалась, и я тяжело вздохнула, представив себе долгое пешее возвращение домой под палящим солнцем. Главное, что и пить ещё очень хотелось. И вот тут-то ко мне с алюминиевой кружкой подошла странная, болезненного вида тётка. Она не говорила, а мычала. И на подбородке у неё росла редкая борода, как у мужика. Она протянула мне кружку и что-то забормотала. И я стала пить. Вода была чистой и обжигающе студёной.

И тут все они вернулись. И мужик. И пацаны. И даже мадама. "Это ж Надя Блохина, она у нас дурочка". "Её брат в подвале держит, чтобы она не выходила, но она всё равно выходит".

"Слава те Господи, остались у нас ещё дурочки, - думала я в такт громыханию "проволочного осла", который покорно тащился рядом со мной "на запад солнца". - Если бы не дурочки, прямо хоть помирай тут от глада и жажды".
olga

Уважаемые френды и друзья!

Снова вынуждена обратиться к вам с просьбой. Горю, как швед под Полтавой! В том смысле, что очень нужен ноутбук для работы в библиотеке и в деревне. Во-первых, иной раз в сельском уединении очень хочется написать пост, но от руки я писать уже разучилась. Во-вторых, пишу (и по договору, и для удовольствия) сразу несколько работ, связанных с испанской историей и испанской литературой. В-третьих, писать в библиотеках от руки - так это замучаешься пыль глотать. Со временем, конечно, придётся приобретать свой собственный ноутбук - это однозначно. А пока хотелось бы взять его в безвозмездную аренду. (Ещё раз выражаю искреннюю ретроспективную благодарность aysaa, выручившей меня в трудную минуту.) Ну а если кто вдруг сможет отдать даром - так я вообще буду счастлива. Требования к машине минимальны - исключительно возможность работать в качестве пишущей машинки (желательно - с аккумулятором). Живу на два дома и, как "помещица", не всегда знаю, когда буду в Москве, когда - в имении; иногда "по служебной надобности" приходится спешно мигрировать тудыма-сюдыма.

Извините за беспокойство.