Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

olga

«Надо хорошо жить», или Мечтать бесполезно

Наши люди массово мечтают о «возвращении советского прошлого». Ну да, мечтать не вредно. Но совершенно бесполезно. Дело в том, что в основе советского проекта лежало идеологическое, а не потребительское отношение к человеку. Человек был ценен тем, что он мог сделать для советской власти, для ближних и дальних — пас ли он телят или конструировал космические корабли.

Сейчас всё изменилось с точностью до наоборот: человек — это всего лишь инструмент для получения чужой прибыли — будь то гастарбайтер-строитель или самый утонченный искусствовед.

Я регулярно получаю более или менее вежливые «предложения о сотрудничестве», но за ними неизменно стоит только одно: нам (нашим хозяевам) нужно превратить товар в деньги. Товаром является, положим, книга. Но я всё чаще и чаще отвечаю: «Спасибо, не хочу». Мне отвечают: «Но мы удвоим гонорар». — «Да хоть утройте. Свои профессиональные задачи я уже решила, научилась обращаться с языком ровно в той степени, в какой я хотела. А быть инструментом (всего лишь инструментом, пусть и хорошо оплачиваемым) получения чужой прибыли не желаю. Я человек идеи, идей, а не болванка в налаженном механизме потребления. Обращайтесь к другим, кто, как и вы, работают на потребление и на засирание окружающей среды продуктами капиталистического производства».

Да, но эти же люди, у которых вместо зрачков в глазах — знаки доллара, при этом любят накатить, добрым словом вспомнить Сталина и нестройно затянуть первый куплет какой-нибудь советской песни.

Ну да. Только сначала зрачки в своих глазах замените на нормальные, человеческие.

Но этого они ни за что не сделают, потому что… «надо хорошо жить». Даже воя волком от тоски, безделья и бессмысленности, но — «хорошо».
olga

Правнуки Доры Абрамовны и дело (тело) Сталина

В качестве «гласа народа», который на XXII съезде КПСС поддержал предложение бутафорского обкомовца вынести тело Сталина из Мавзолея, выступила дряхлая (1884 года рождения!) большевичка Дора Абрамовна Лазуркина (вслушайтесь в это имя!), заявившая, в качестве античной пифии, что ей явился дух самого Ильича, с которым она советовалась, как с тенью отца Гамлета:

«Вчера я советовалась с Ильичём, будто бы он передо мной как живой стоял и сказал: мне неприятно быть рядом со Сталиным, который столько бед принёс партии».

Ну и ничего: атеистическая партия перенесла этот сеанс чревовещания и преподнесла бред престарелой «товарища Сони» как глас народа. На самом деле, конечно, неприятно было именно Хрущёву, который в силу ряда обстоятельств стал ренегатом дела Сталина. Может, именно ему в кошмарных снах снилось, что при посещении им Мавзолея покойник в белом кителе восстанет из гроба, схватит его железной рукой за горло и скажет: «Ну что, Никитка, сукин ты сын, профукал наши идеи и завоевания!»

Может, и так. Но чревовещательницей выступила именно Дора Абрамовна, что характерно.

(Позже, в беседах с Чуевым, умница Молотов заметил: «…Дора Лазуркина выступала. Просто, по-моему, ведьма какая-то. Во сне видит, как Ленин ругает Сталина».)

Так что теперь, когда приходится слышать надоевшую песнь про то, что «Сталин хуже Гитлера», хочется полистать биографию этого очередного певца и спросить, как у него с пятым пунктом. А там, что характерно, сплошные правнуки Доры Абрамовны.

Например, недавно с подобной инициативой выступила известная Людмила Борисовна Нарусова, мама провальной кандидатки Ксюши Собчак. И что же? — Отцом госпожи Нарусовой был Борис Моисеевич Нарусович, который после войны поменял свою фамилию на «Нарусов». Число правнуков и правнучек Доры Абрамовны неуклонно множится.
olga

Ордынцы

Интеллигенты очень любят спорить на пустую тему о том, кто такие русские — европейцы, азиаты, евразийцы или азиопцы.

Ни то, ни другое, ни третье, ни четвёртое.

Русские, по своей психологии, так и остались кочевыми ордынцами: хан приказывает — они садятся на коней и едут компактным табуном. Куда? — Куда хан велел. А если хана нет, то они теряются и так и не могут перейти к оседлому образу жизни, требующему наличия двух взаимоисключающих, но и взаимодополняющих качеств — индивидуализма (индивидуальной ответственности) и коллективизма (взаимопомощи и солидарности в делах, требующих совместного решения).

Отсюда и привычка россиян, с одной стороны, постоянно докучать друг другу и, с другой стороны, неумение и нежелание что-то делать сообща.

Следовательно, идеал российского социума — идти в стаде, с удовольствием толкаясь жопами, как в тесной общей бане, в неизвестном направлении.

И даже самые харизматичные наши модернизаторы — от Петра Великого до Сталина — ничего с этим не могли поделать — ни кнутом, ни пряником.
olga

Нельзя играть краплёными картами

Беседуя с бывшим руководителем Меджлиса крымских татар Мустафой Джемилёвым, Путин заявил, что «самопровозглашение независимой Украины не совсем соответствовало советским нормам, предусматривающим процедуру выхода из состава СССР».

Оставим Украину в покое. Вернёмся к точке «ноль». Если уж апеллировать к «советским нормам», то сам по себе процесс создания «независимых государств» был совсем не законным, грубейшим образом нарушив волеизъявление народа, то есть результаты общесоюзного референдума о сохранении СССР.

С этой точки зрения и само образование государства «Российская Федерация» незаконно.

Надо всё-таки определиться с какой-то одной точкой зрения, нельзя же играть таким краплёными картами.
olga

Книга об истории национальной политики в СССР

Всезнающий Интернет сообщил мне новость: оказывается, ещё в марте сего года издательство «РОССПЭН» выпустило книгу, перевод которой я завершила в конце 2009 года. Вот её краткая издательская аннотация:

http://www.rosspen.su/ru/catalog/.view/good/978-5-8243-1523-3/

А вот внешний вид её обложек (вид обложки американского издания на английском языке — слева, обложки русского издания — справа).

89.40 КБ

Надо сказать, что русское название книги принадлежит мне лишь отчасти: «The Affirmative Action Empire» я перевела как «Империя позитивных действий», без всяких внутренних кавычек. Думаю, оно максимально близко замыслу автора, и, если кто будет интересоваться, я готова объяснить, почему.

Кроме того, книга была издана в серии «История сталинизма», что, скорее всего, также не слишком-то соответствует замыслу автора, гарвардского профессора: он не осуждал «сталинизм», однако и не заявлял о себе как о его апологете, но просто провёл максимально обстоятельное, документированное и строго научное исследование, подкреплённое огромным количеством источников, в том числе и очень редких. И, в результате, на свет появилось добротнейшее исследование по истории национального вопроса в СССР, написанное «без гнева и пристрастия». Однако именно потому, что оно было написано именно так, факты сказали сами за себя: национальное устройство СССР (преимущественно двадцатых и тридцатых годов) автор, не будучи человеком советских убеждений, воспринял с большим энтузиазмом, изумившись стройности и разумности сложившейся национально-социальной конструкции.

Одним словом, всячески рекомендую эту более чем пространную (660 страниц), но чрезвычайно познавательную книгу тем, кто интересуется этим вопросом.

88.82 КБ

Она действительно, в своём роде, уникальная.
olga

Национальный вопрос в СССР. Краткий курс

Поскольку в головах у граждан царит, как правило, полная путаница и они (а особенно так называемые «русские националисты») совершенно не знают истории, придётся прочитать им краткий курс истории национального вопроса в СССР.

По этому поводу существуют два диаметрально противоположных стереотипа («В СССР национальности подавлялись» и «В СССР существовала дружба народов»). Оговорюсь сразу: оба они в разной степени неверны, и баланс между национальным и общенародным в советской политике был неустойчивым, меняясь в зависимости от практических обстоятельств.

На начальном этапе борьбы за власть и, впоследствии, социалистического строительства большевики уделяли чрезвычайное и, можно сказать, гипертрофированное внимание национальному вопросу: так называемые «националы» представляли собой существенную часть населения бывшей Российской империи и, соответственно, являлись потенциально значимым трудовым ресурсом. Следовательно, националов надо было привлечь на сторону советской власти. Теоретически это было совсем нетрудно, потому что националы (немногочисленные пролетарии и многочисленные сельхозрабы) находились под двойным гнётом — центральной имперской и местной власти. Однако практически приезжий русский большевик воспринимался как оккупант, и потому местный батрак, как бы тяжелы ни были условия его жизни, был скорее склонен верить местному феодалу, местному буржуа, местному мулле. Следовательно, чтобы большевизм не казался националам корыстной идеологией оккупантов и чужаков, большевики были вынуждены распространять его на национальных окраинах не впрямую, а путём поддержки национальных движений и даже местного национализма — с тем, чтобы со временем умело отделить от него буржуазную составляющую и её нейтрализовать. Как, в общем-то, и произошло.

С началом социалистического строительства работа с националами строилась на политике преференций по отношению к ним: большевики как бы взяли на себя добровольное обязательство расплачиваться перед националами по «царским долгам», создав, по своему великодушию (иногда, прямо скажем, чрезмерному) систему льгот, квот, преференций, которыми националы пользовались, прямо скажем, не всегда благодарно. В результате в двадцатых годах национальный вопрос в национальных республиках и автономиях приобрёл неожиданную конфигурацию: националы, освобождённые советской властью, почувствовали себя, в некоторой степени, новыми баями и стали практически открыто говорить русским большевикам: «Вы создали для нас советскую власть, ну и спасибо. А теперь убирайтесь к себе в Рязань». Русские большевики, в ответ, тоже зверели и отвечали в таком духе: «Мы ради вас мёрли, как мухи, в туркестанских степях, сражаясь с басмачами, мы создали для вас промышленность, образование, а вы, собаки поганые…» Межнациональные стычки на местах иногда приобретали угрожающий размах, и центральной партийной власти приходилось производить радикальные кадровые перетряски, чтобы хоть как-то нормализовать ситуацию и ввести её в рабочее русло.

И в тридцатые годы эта ситуация была практически нормализована. С одной стороны, сознательные националы всячески поощрялись и приветствовались, но, с другой стороны, центральная власть под руководством Сталина поэтапно лишила националов наиболее откровенных и вызывавших наибольшее раздражение льгот в образовании и администрации.

Что касается национально-территориального состава СССР, то и в нём территориальный признак, продиктованный соображениями экономической целесообразности, со временем возобладал над чисто национальным. В двадцатых годах национальное строительство было бурным, но зачастую доходило до абсурда: право создания практически автономного национального совета на другой национальной территории имела даже микроскопическая по численности национальная группа. А если национальный совет (дагестанский, чувашский или даже ассирийский или цыганский) возникал в сельской местности, то он моментально начинал разыгрывать почтенную карту «национальной отсталости» и, как следствие, захватывать для себя самые плодородные земли. Русские большевики чесали затылки и не знали, что сказать: выходило «правильно по форме, издевательски по смыслу».

К концу тридцатых годов с этой советской феодализацией было практически полностью покончено, и был установлен правильный, то есть практически разумный баланс между национальным и социальным, то есть советским.
olga

Интеллигенция и "культурная революция". Часть восьмая

«Попутчики» из числа творческой интеллигенции были людьми самыми разнородными. Одни не принимали советской власти, но деваться им было решительно некуда — и они предпочитали или помалкивать, или заниматься чем-то совсем посторонним и совершенно далёким от задач текущего момента: Цветаева писала пьесы о Казанове, а Булгаков — о Мольере. Другие её просто не понимали и воспринимали как стихийное бедствие, дальнейшие последствия которого пока что совершенно неясны — и потому тем более предпочитали помалкивать и писать уж о совсем постороннем. Например, о мире животных или о явлениях природы: художественная география была жанром весьма востребованным и практически совсем безопасным.

Суровые и не склонные к расточительности тридцатые годы внесли в это положение свои коррективы: мириться с существованием «попутчиков» было если не опасно (какую опасность могут представлять люди запуганные и смиренные?), то затратно. Начало тридцатых было временем острейшего кадрового голода среди управленцев среднего звена. Вопреки слухам о свирепости Сталина, он был, в этом отношении, более чем либерален, потому что руководствовался исключительно интересами делами: когда ему докладывали о том, что руководящие коммунисты-максималисты (в основном из числа евреев, как, например, Исаак Зеленский) занимались на местах репрессиями старорежимной интеллигенции, оправдывая это её предполагаемой классовой вредоносностью, Сталин приходил в ярость и требовал привлекать к работе в советских учреждениях всех более или менее грамотных и способных людей, «вплоть до октябристов». А кто такие октябристы? — Самые что ни на есть монархисты, только конституционные. Вот вам и свирепый Сталин.

Однако творческая интеллигенция, несмотря на перспективу неплохого заработка, служить в учреждениях не хотела: она привыкла сидеть дома, в потёртом байковом халате, и писать про то, как летает по ночному небу голая Маргарита.

Кстати, о Маргарите. Несмотря на слухи о том, что Сталин якобы затравил Булгакова, это было верно с точностью до наоборот. Сталин буквально обожал пьесу «Дни Турбиных»: он не только сам смотрел её десятки раз, но и всячески рекомендовал её как образец честной художественности. Например, выступая в 1928 году в Москве перед членами делегации украинских писателей (то есть опять-таки евреев с украинскими фамилиями: из песни слова не выкинешь), которые требовали показательной расправы над Булгаковым, этим старорежимным интеллигентом, якобы клеветавшим на советскую Украину, Сталин недвусмысленно заявил, что это они сами, «украинские писатели», пишут невообразимую трескучую скукотищу, тогда как Булгаков, несмотря на его кислое отношение к советской власти как таковой, нарисовал масштабное полотно, свидетельствующее о реальном торжестве советской власти.

Вот такой вот парадокс.

Сталин недвусмысленно намекал талантливым «попутчикам»: «Если вы не будете стоять в стороне, а воспримете идею социалистического строительства всем сердцем, то есть честно и искренне, — советская власть своими заботами вас не оставит».

Времени на раздумья у творческой интеллигенции было мало — но оно всё-таки было.

О чём мы и поговорим в следующий раз.
olga

Вопросы и ответы

Вопрос: Какое государство более уважаемо в мире, какое государство больше доверяет своим гражданам - Узбекистан или Россия?

Ответ: Узбекистан.

Вопрос: Почему?

Ответ: Потому что внутренний узбекский паспорт одновременно является международным, давая право жителю каждого кишлака в любой момент вылететь в любую страну миру, тогда как с внутренним российским за пределы Российской Федерации никуда не вылетишь. При просроченном заграничном паспорте в наши либеральные и глобалистичные времена над гражданином РФ опускается железный занавес. Ну так и стоило ради этого разрушать Советский Союз?
olga

И грустно, и смешно

Иногда, в силу житейских обстоятельств, мне приходится вести беседы с презабавным человеком.

Он - большой поклонник Сталина и вообще - дисциплины в большом и малом. Он хочет стать депутатом или министром, чтобы навести в государстве порядок.

Любимая тема его разговоров - критиковать "бардак" во всех сферах нашей жизни. Приходя к себе с цех, он аккуратно протирает тряпочкой своё оборудование и, хозяйским взглядом оглядев помещение, мысленно представляет себе, как бы и что он здесь разместил, если бы он был хозяином.

И тем не менее он не хозяин.

Что не мешает ему изучать биографии великих мира сего, типа Ротшильда или Рокфеллера, и воображать себя на их месте.

Его девиз: "Честность и порядок".

И тем не менее...

Тем не менее свой трудовой путь он начал ещё в школьном возрасте, когда, приходя в баню, где его мать работала кассиршей, втихомолку вытаскивал из ящика банщика использованные входные билеты и продавал их по второму кругу, пока мать уходила на обед.

Вся остальная его трудовая биография имела своим основанием примерно такую же парадигму.

Приходя на производство, он устанавливал там образцовый порядок - и уносил домой те полезные вещи, без которых, по его мнению, производство вполне могло бы обойтись.

Нет, он не был ни вором, ни несуном, а всего лишь экономил - в свою пользу: одними только лампочками, сэкономленными за полгода работы, он освещал своё жилище десятки лет.

А чего тут такого?

Он требует смертной казни для карманника - и не считает зазорным обращать в свою пользу государственные или общественные фонды: государственный бюджет, общая польза - это для него слишком абстрактно.

В его пантеоне сосуществуют Сталин и Рокфеллер, сомнительный индийский брахман и Шварценеггер.

Каждое утро он начинает с многократно повторяемой мантры: "Я своего добьюсь".

Несомненно.

А мне - "и грустно, и смешно".
olga

Опять политическое

Вот, при Советском Союзе, говорят, что-то мешало. Политбюро там, геронтократия, КГБ. Допустим. А сейчас что мешает? - Ничего. Понимаете, Н-И-Ч-Е-Г-О!

Возьмём, например, вопрос о введении ренты на эксплуатацию природных ресурсов. Я уж не говорю - о возвращении их в собственность народа, но ставлю, как и все, вопрос гораздо скромнее - чтобы доходы от продажи полезных ископаемых и всего прочего, что дано Богом, природой, шли в казну государства. Что, в общем, принято делать даже и в "недемократических" государствах, в арабских странах.

И, в общем, все об этом спрашивают. А что мешает? - Ничего.

А кто против? - Никто. Президент говорит: "Надо бы..." Премьер: "Ну, разумеется..." Депутаты: "А мы разве против..."

И только олигархи умиротворённо молчат.

Ну и как мне в этих условиях не стать анархистом?

Не захочешь - а станешь.