Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

olga

Ну и кто кого срезал?

Всенародно любимый Василий Макарович Шукшин был крайне неприятным типом.

И не потому, что в состоянии белой горячки метал в своих сожительниц топоры (с кем не бывает?), а потому, что главной пружиной и спусковым крючком его творчества была зависть. Он завидовал горожанам. Завидовал модникам. Завидовал парням из хороших семей, родившимся с золотой ложкой во рту. «Я вас обгоню», — говорил он молодым Михалкову и Тарковскому. «Да мы и сами посторонимся», — не без юмора отвечали они. Завидовал Шолохову, который видел в нём всего лишь актёра, а не коллегу-литератора. Зависть и желание реванша были для Шукшина мощным, но разрушительным допингом, похлеще водки и кофе. В результате жизнь на сверхвысоких оборотах превращалась в сплошную маету, как у его героев, героев его рассказов. Шукшин видел себя Степаном Разиным, но жил так, как один его герой-работяга, который бросает в бюрократа чернильницу — вот вам и весь «русский бунт». Почвенники усматривали в Шукшине воплощение национального анархизма, но в его столичной жизни не было ничего стихийного, анархического — один расчёт. Модная высокопоставленная дамочка — средство продвижения в нужные «сферы». Сапоги и гимнастёрка — средство эпатажа и привлечения к себе внимания всё той же богемы, которую наш автор теоретически должен был бы просто игнорировать. В итоге Шукшин стал певцом не стихии и не бунта, а маеты и суеты. Там, где Лесков увидел бы праведников и странников, Шукшин видел одних неприкаянных придурков. И дело не в советской власти и не в массовом переселении крестьян в города. Маета — понятие не социальное и не политическое, а душевное и духовное, безотносительно к идеологии, строю, образу жизни.

Жизнь и творчество — это не забег на дистанцию с намерением оставить позади соперников и конкурентов и получить золотой кубок. Зависть, желание мести и реванша действуют, как допинг — быстро, но саморазрушительно.

И иллюстрацией тому — печальная судьба талантливого человека, поставившего всю свою жизнь на кон только для того, чтобы «срезать» кандидата каких-то там наук.
olga

Вирус (Мистерия)

VII.

На другой площади святые остановились перед огромным сооружением и, любопытствуя, вошли в его открытые настежь ворота.

— Это, наверное, ристалище? — спросил Зефир.

— Похоже, — согласился Эфир.

Трибуны были пусты, но на арене стоял, в полном одиночестве, какой-то толстый и лысый человек, воссылавший небу страшные проклятия.

— У тебя какое-то несчастье, брат? — услужливо спросил его Эфир.

— Какое несчастье! — возопил он. — Катастрофа! Из-за этой эпидемии все мои контракты к чертям собачьим…

— Контракты на что? — поинтересовался Зефир.

— На футбольные матчи, на что же ещё?

— А это что такое?

— Футбол — это когда атлеты бегают по полю и пинают ногами кожаный бурдюк, — объяснил ему эрудированный Эфир.

— И за это бесцельное занятие им платят деньги? — удивился Зефир.

— О, огромные! — возопил лысый толстяк.

— Мир, в котором так дорого ценится безделье и ничего не значит польза, должен быть несомненно уничтожен, — вынес свой вердикт Зефир и, взяв за руку собрата, покинул ристалище.

Продолжение следует
olga

Молодецкие забавы юного джентльмена

Тотоша — молодой кот, исполненный изумительного чувства достоинства, которое у него, во всех отношениях дворового и безродного, можно сказать, в крови. Как настоящий мужчина, он немногословен, в самых крайних случаях ограничиваясь кратким, но деликатным «ме». Пищу он никогда не просит и, если голоден, просто садится около своей миски и скромно ждёт.

В качестве молодого парня, он, как и Том Сойер, занят исключительно «войной и любовью», то есть драками и ёблей. Он готов на своих крепеньких лапах отмахивать многие километры во всех направлениях, чтобы найти, так сказать, коллегу, дабы начистить ему репу, или подружку на несколько минут. На его теле нет ни одного живого места от шрамов, следов когтей и укусов, но Тотоша, как видно по его лицу, очень доволен — он, в отличие от городских пленников, живёт в соответствии со своей природой и не нуждается ни в каких конституциях, чтобы вполне наслаждаться свободой.

На днях он вернулся из очередного похода с огромной кровавой раной прямо над левым глазом. И что же? Не издавая никаких жалоб, он уселся на перила крыльца, под самое солнце, и начал методично зализывать эту рану, многократно слюнявя лапу и проводя ею по окровавленному лбу. Операция продолжалась часа два, всё в одном и том же ритме. В итоге кровавая рана приобрела вид аккуратной лысины. И, приведя себя в приличный вид, Тотоша снова отправился на поиски любви и на сеансы греко-римской борьбы.
olga

Солсберецкий поезд скоро отходит

— Милый, а ты не хочешь посмотреть Солсберецкий собор? А то мы с тобой всё в номере и в номере...

— За номер деньги плочены, значит, пока сидеть надо. Пока не сигнализировали.

— Проти-и-ивный… А на Монбланк, а?

— Ладно, сейчас я только флакончик с духами закупорю. Да, ну тогда уж лучше в этот… как его… Солсберецкий. Кстати, там у меня делишки… по поводу спортивного питания.

— Ты что, новичок, а? Спортивное питание только лохам впаривают.

— Не, это я так, к слову пришлось.

— А на Монбланк?

— Ну, это когда родина прикажет. Предателей везде до х… Давай, братан, шевели копытами, а то Солсберецкий поезд скоро отходит.

—Проти-и-ивный…
olga

Национальный характер и футбол

В современном, с позволения сказать, мундиале меня интересует лишь общественная реакция. «Победа» российской команды над испанской вызвала у наших болельщиков и телепропагандистов шквал энтузиазма, хотя очевидно, что пенальти не имеет к командной игре никакого отношения, а является чисто индивидуальным поединком забивающего и вратаря. Так что в испанско-российском поединке победила, по всем показателям, Испания, а с российской стороны — индивидуальный Акинфеев, корифей защиты. (Потому что со всем остальным, кроме обороны, у нас, и в государстве и вообще, как-то негусто.)

Однако российский проигрыш в игре с Хорватией, и тоже по итогам пенальти, почему-то тоже вызвал пропагандистский энтузиазм, и тут «наши» «внезапно» вспомнили, что пенальти — это лотерея, поединок двух рыцарей кожаного мяча, а не команд. Странно, что эта очевидная мысль почему-то не приходила в голову дорогим россиянам во время матча с Испанией.

На лица испанских болельщиков было смотреть очень печально — по ним, словно слёзы, стекали потоки печали и недоумения, и я, как испанист, отлично пониманию испанцев. У людей отняли всё — империю, в которой не заходило солнце, военное и культурное превосходство, национальную гордость. И вот все эти задушенные, неиспользованные силы энтузиазма и величия поневоле, за неимением лучшего, сосредоточились в футболе, в котором испанцы, как в миниатюре, проявили лучшие качества своего национального характера — с одной стороны, сплочённость и устремлённость, а, с другой стороны, лёгкость и умение жить, наслаждаться красотой процесса, получать удовольствие. Испанцы в футбол именно играют, получая от него истинно детское наслаждение. Россияне же совершенно лишены чувства команды. Они не владеют мячом именно как команда, как одно целое, но каждый, по отдельности, лупит по нему с нечеловеческой силой и со зверским выражением лица, будто собираясь бросить во врага гранату.

Впрочем, это тоже отражение национального характера, кто бы спорил.
olga

Переговоры на высшем уровне

— Вова, ну ты вообще, реально, ку-ку. Что ты за беспредел творишь? Тебе что, заняться нечем?
— В самом деле, Владимир, ну заведите себе женщину, что ли. Помните, как мы говорили в молодые годы: «Make love, non war»…
— То-то я и смотрю, Франсуа, что вы там со своими женщинами никак разобраться не можете…
— Ладно, мальчики, не ссорьтесь, дело не в этом…
— В этом, Ангела, в этом! Это у него всё от недоё… Эврика! Слушай, Ангела, а ведь ты разведённая, да?
(Ангела, обиженно:) Ну так и что с того?
— Нет, я ничего… А что, если бы вам пожениться, а? Так сказать, в целях улучшения международных отношений?
— Вот ещё! Нужен мне такой плешивый и плюгавый!
— Ну а мне такая толстая, как ты, не нужна. Мне гимнастки нравятся.
— О-ля-ля, Владимир! Давайте поговорим о гимнастках!
— Франсуа, это вы как-нибудь потом… Мы тут вроде собрались поговорить о войне, разве нет? Она тебе нужна, Франсуа?
— Знавал я когда-то одну циркачку… У неё были просто выдающиеся ноги…

Переговоры на высшем уровне завершились далеко за полночь.
olga

Бунин. Актуальное, или В ровенском направлении без перемен

Кинулся к газетам — ничего особенного. «В ровенском направлении попытка противника...» Кто же, наконец, этот противник?

Тон газет всё тот же, — высокопарно-площадной жаргон, — всё те же угрозы, остервенелое хвастовство, и всё так плоско, лживо так явно, что не веришь ни единому слову и живёшь в полной отрезанности от мира, как на каком-то Чёртовом острове.

Анюта говорит, что уже два дня не выдают даже и этого ужасного горохового хлеба, от которого все на дворе у нас кричали от колик, и кому же не выдают? — тому самому пролетариату, которого так забавляли позавчера. А на стенах воззвания: «Граждане! Все к спорту!» Совершенно невероятно, а истинная правда. Почему к спорту? Откуда залетел в эти анафемские черепа ещё спорт?


Кстати, очень хотелось бы понять, кто же он, наконец, этот противник, на которого идут с иконами тётушки из шахтёрских городков. Противника нет, но тётушки всё равно идут. По улицам гуляют местные мамы с колясками, бегают местные девчонки, а в канавах, по обе стороны улиц, лежат суровые мужики в камуфляже, вооружённые снайперскими винтовками.

Противника нет. Но в воспалённых мозгах, накачанных пропагандой и алкоголем, звенит суровая поступь многомиллионного мифического фашиста.
olga

Несчастный человек

Любимое занятие либеральной интеллигенции — демонизировать Путина, представлять его этаким могущественным Антихристом.

Думаю, Путину это льстит, и потому по ночам, вместо того чтобы спать с гимнастками, он спит в обнимку с радиоприёмником, чутким ухом приникая к «Эху Москвы», чтобы потом, при встрече с Венедиктовым, сказать ему: «Вы враг!»

Венедиктову, наверное, очень приятно: его, мелкотравчатого и малоинтересного местечкового гешефтника, почтили титулом врага.

Однако разгадка Путина так же проста, как и его «загадка». Она заключается в его унылой заурядности и, соответственно, в той неисчерпаемой скуке, которую не заполнить уже ничем.

Обычным людям, занятым повседневным трудом, скучать некогда: их жизнь — это вечная борьба за выживание. Лишний рубль, добытый тем или иным путём, наполняет их чувством удовлетворения и мобилизует на новые подвиги.

Путину эта романтика повседневной борьбы за существование неведома: над ним висит проклятие царя Мидаса, и уже впору повеситься от неисчерпаемой скуки. От неё уже не спасают ни стерхи, ни тигры, ни амфоры, ни гимнастки. Приходится играть в войнушку.

Но даже и это — лишь временное средство от скуки.

Для чего жить такому человеку, скажите на милость? Дочери давно выросли и живут в Европе, жена послала, внуков нет, гимнастки любят только за деньги.

Несчастный человек, если вдуматься.

Но мне почему-то его не жалко: крошка Цахес сам выбрал свою участь.

Хотя, может, и выбирать-то было не из чего: выбор — привилегия думающих.
olga

На одних флагах тут разоришься (Сценка)

Действующие лица:

Мордехай Иванович Гринберг, глава администрации одного города Юго-Востока Украины
Любочка, секретарша


— Любочка, посмотри осторожно в окно, кто там собрался на площади. Нет-нет, шторы не открывай. В щёлочку. Что они там кричат? «Россия»? А громко? Тогда вели коменданту поднять триколор.

Через час.

— Как, они всё равно кричат? А какого рожна? Мы же триколор уже подняли! Как ты говоришь? «Слава Украине, героям слава»? А их много, да? Тогда пусть снимают российский, поднимают украинский.

Через час.

— Всё равно кричат? Что? «Судью на мыло»? Какого? Нашего? Футбольного? А какого? Не знаешь? Тогда пойди узнай, за какой клуб они болеют, и вели повесить соответствующий флаг. (В сторону.) На одних флагах тут разоришься!
olga

Дон Сехисмундо и коварный Альбион

— Скажите, пожалуйста, дон Панфило, — спросил дон Сехисмундо. — А вы занимаетесь спортом? Я читаю английские газеты, англичане очень рекомендуют.
— А вас не удивляет, друг мой, — ответил дон Панфило, — что в нашем языке вообще нет слова «спорт»? Есть развлечение, есть работа, есть усилие, есть ловкость, а спорта нет. Что это значит, как вы думаете? Что это означает?
— Нашу отсталость?
— Совсем наоборот! Нашу жизнестойкость! Мы и без спорта прекрасно приспособлены к жизни. Вот спросите у этого мальчика, занимается ли он спортом? Эй, малец!

Босоногий мальчишка-газетчик почтительно остановился.

— Как тебя зовут, парень?
— Перико.
— Перико, а ты занимаешься спортом?
— Чего?
— Ладно, мальчик, иди.

И Перико побежал дальше, задорно сверкая босыми пятками.

— Вот видите? Он даже и не слышал про спорт. И тем не менее… какая грация! Какое природное изящество! Какая проворность!
— И что из этого следует, друг мой?
— То, что спорт выдуман нашими злейшими врагами, коварным Альбионом, для разложения и дестабилизации нашей прекрасной страны, где во нравах и образе жизни царит первозданная естественность.
— Да вы парадоксалист.
— Увы, я говорю чистую правду.