Category: работа

Category was added automatically. Read all entries about "работа".

olga

Манюня и печка

Манюня, как и все старушки (а, несмотря на грацию и живой интерес к жизни, она всё-таки старушка), любит печку. Днём, когда печь протоплена, она забирается на лежанку между печкой и стеной, но зато ночью, часа в три, я её регулярно обнаруживаю непосредственно на чугунной плите, среди чайников. Ну, Манюня, ну и умница — чугун уже остыл, но зато снизу, от кирпичей, идёт приятное тепло, и Манюня прогревает им свой живот.

Манюня отличается необыкновенной живостью ума и логичным мышлением. Если печка долго не топится, она ловко подцепляет когтями дверку, открывает её, влезает внутрь, внимательно исследует золу, вылезает, садится у дров и произносит лаконичное: «Ме». Это значит, что пора топить. Не всякий представитель офисного планктона улавливает связь между дровами и теплом, но Манюня выстраивает логическую цепочку чётко.

Ну и у кого, спрашивается, ай-кью выше — у менеджера среднего звена или у простой деревенской кошки окраса «а ну-ка, найди меня среди палой листвы»?
olga

Гастарбайтеры

Вы знаете, кто такие гастарбайтеры? — Нет, это не пресловутые «таджикские дворники»: если им хоть чуть за тридцать, они учились по советским букварям с берёзками, а в детстве приезжали смотреть Красную площадь в качестве «маленьких граждан СССР». И вот теперь, приходя на Красную площадь под Новый год (потому что больше некогда), они с удивлением вспоминают: «Ну да. Мы здесь уже когда-то были. На нас были красные галстуки, у всех были одни и те же красные паспорта, и в будущем нас ждала работа по специальности».

Нет, гастарбайтеры — не они.

Гастарбайтеры — это так называемая «политическая элита Россия». «Элита» вывезла свои семьи и капиталы на Запад. Да и, по сути, там живёт. А здесь она только зарабатывает. Чем? Языком, связями, коррупцией. Языком она пользуется для того, чтобы разворачивать «государственническую» риторику и оправдывать агрессию.

А потом эти люди садятся в свои «майбахи» (продукцией отечественного автопрома они почему-то не пользуются) и едут в аэропорты, чтобы улететь домой. Для Путина дом — в Голландии, где живут его дочки, для Медведева — в Америке, где учится его сын.

А здесь они просто машут метлой, как настоящие гастарбайтеры. Только настоящим гастарбайтерам нужно очень много работать, чтобы получить, наконец, возможность увидеть, хоть на несколько дней, родной кишлак. А для этих патриотических парней метла — это их язык, и он никогда не устаёт молоть агрессивную чушь.

Всё бы ничего, да вот только последствия этого бывают порой ужасны.

Особенно для тех матерей, которые потеряли своих старших сыновей в Чечне, а теперь почему-то должны терять своих младших на Украине.

А с какой стати?
olga

Кстати

Янукович так долго отсутствует на рабочем месте без уважительных причин, что его можно заочно отрешать от должности даже в силу Трудового кодекса.
olga

Почему так хреново в Сарапуле

Одним из последних вопросов, прозвучавших в ходе беседы премьера (а почему не президента, кстати?) с «бандерлогами», был почти мистический: «Почему так хреново в Сарапуле?»

— Это где-то под Ижевском? — поинтересовался Путин. — Не знаю, почему там хреново, надо разобраться.

Да, это под Ижевском, но можно и не разбираться. Почти сто тысяч населения, масса промышленных предприятий с разной степенью жизнеспособности, средняя зарплата — ниже плинтуса, экологическая ситуация отнюдь не обнадёживает.

Но дело даже не в этом. Даже если бы и зарплаты были повыше, а воздух — почище, там всё равно хреново. На душе — муторно. Податься — некуда. И вообще — зачем живём?

«Вся Россия — наш монастырь», — писал когда-то Гоголь.

«Вся Россия — наш Сарапул», — отвечу ему я.

Хреново — везде, и ничего с этим не поделаешь: никто не знает, куда тащится, разваливаясь на ходу, эта бричка с седоком-Хлестаковым, и на каком повороте она потеряет своё последнее колесо.

Потому-то и хреново. И не только в Сарапуле.
olga

Для тех, кто совсем тупой

Небольшое московское агентство, оказывающее населению услуги.

Хозяин агентства - Иван Сидоров. Вернулся с Кипра, поехал на Гаити. Вернулся с Гаити, поехал в Швейцарию.

Работник агентства, Сидор Иванов, человек с высшим образованием, стоит у станка, имеет ненормированный рабочий день. Два месяца не получает зарплату. Питается заблаговременно запасёнными макаронами.

На какую "Манежку" идти Сидору Иванову? Подумайте, тупицы.

Ни одного кавказца в агентстве не работает. Расово чистое агентство.
olga

Прекращайте истерику

Посмотрите лучше в окно: сама природа манит кататься на коньках и на лыжах.

После недолгого размышления предпочла коньки.

Так что пока офисный планктон, нанося ущерб своим хозяевам, пялится в мониторы и ждёт сообщений о погромах, обновляю свежий лёд, чего и вам всем советую.

А тем, кто продолжает сеять панику, чистосердечно советую взять себя в руки и прекратить истерику.
Оставьте это занятие штатным болтунам-"политиканам".
olga

Sancta simplicitas

Когда иностранцы говорят: «Россия — дикая страна», я пожимаю плечами. Почему — дикая? Не хуже и не лучше и других. И тем не менее один признак дикости я здесь всё-таки усматриваю: наши люди не любят и не умеют жить частной жизнью и не знают, как идентифицировать и классифицировать себе подобных. Причём меньше всего это умеют делать именно те, кто исповедуют радикальный антисоветизм.

Ну, например. В советском обществе каждый человек был обязан иметь трудовую книжку и где-то работать. Поэт Бродский работал над стихом, но не работал на производстве — и был осуждён по статье за тунеядство.

Теперь социальные условия, казалось бы, радикально изменились — и тем не менее вектор социального мышления, в этом смысле, задубел ещё больше.

Решительно не понимаю. Решительно не понимаю, например, того вопроса, который мне задают с пугающей регулярностью: «А где вы работаете?» Можно ответить: «Нигде» — и тогда спросят: «Вы чего, безработная?» Можно ответить: «Дома» — и тогда скажут: «А, занимаетесь рекламой чужих товаров на домашнем телефоне!» Можно ответить: «На себя» — и тогда спросят: «А это как?»

Странно. Странно, как до мозга костей эгоистичные люди не понимают, что это такое — работать на себя. Но зато они считают, что, работая на корпорацию по установленным ею правилам, они работают «на себя».

O sancta simplicitas!
olga

Не могу не согласиться

1.

— С нашей точки зрения, сэр, та война, которую вы ведёте, сэр…

— А не пошли бы вы на четыре буквы, сэр?

2.

— Каковы итоги ваших переговоров с российским министром, сэр?

— Развожу руками и недоумеваю, ваше величество.

— Отчего же?

— Оттого, что он использует такие выражения, которыми у нас не всегда пользуются даже и гастарбайтеры.

— Так это как раз и неплохо, сэр.

— Что именно, ваше величество?

— Да то, что господин министр таким образом, то есть лингвистическими средствами, обозначил своё положение в нашем сообществе. Вы не находите, сэр?

— Не могу не согласиться, ваше величество.
olga

Люся и Серёжа

Натан Яковлевич вызвал к себе директора авторитетного сыскного агентства и рассказал ему свою историю.

— Я богатый человек, — сказал он, — и могу позволить себе всё. В том числе и самых искусных, дорогих женщин. До определённой степени это, конечно, развлекает. Но только до определённой. Потом уже начинаешь скучать, и, предоставляя своё тело в их распоряжение, думаешь только о том, что они очень стараются и хорошо работают — только и всего…

— Так в чём же состоит ваше дело? — спросил его директор агентства.

— Погодите, я как раз и рассказываю.

— Извините, продолжайте.

— Так вот: мне надоела покупная любовь, и захотелось любви искренней — пусть самой непритязательной и мимолётной. И вот в одно из воскресений, вместо того чтобы ехать в загородный дом, я сел в трамвай «А» и стал кататься на нём по кругу.

— Простите?

— Ну, высматривая девушек. А оделся я как можно проще, в одежду из сэконд-хэнда.

— Итак?

— Итак, на третьем круге я её всё-таки встретил. Она была контролёршей. Такая, знаете, цыпочка — серые глазки, соломенные волосы, чёлочка. Я предъявил ей билет и, когда она сошла, сошёл за ней следом. «Как, — говорю, — вас звать, прекрасная незнакомка?» А она говорит: «Люся». «Люся! — подумал я. — Какая прелесть!» — «Люся, — говорю я ей, — а не пообедать ли нам вместе?» — «Ах, — говорит она, — это дорого!» — «Ничего, — отвечаю я. — На Макдоналдс наскребу. Тем более я вчера получил зарплату». — «А где вы работаете?» — «Шофёром, на автобазе. Зовите меня Серёжей». — «Хорошо, Серёжа, пойдёмте». Ну-с, сидим мы в этой мерзкой харчевне, едим эту отвратительную пакость, а я так и льну к моей Люсе. А она, соответственно, ко мне, что, впрочем, вполне объяснимо: мужчина я, можно сказать, видный, не так ли?

— Ну да.

— В общем, чувствую, день этот закончится хорошо. И вот я уже встаю, чтобы отвести её к себе «домой», то есть на съёмную квартиру самого простого фасона. И Люся тоже встаёт, весьма благосклонная. Встаёт — и вдруг как закричит. «Вы, — говорит, — подлец! Обманщик!» — «Никогда, — говорю, — Люсенька, никогда, я сама честность». — «Врёте, — крикнула она, — никакой вы не шофёр: на вас ботинки долларов за восемьсот». Ну и точно: ботинки-то я и не снял: чужую одежду надеть — это ещё туда-сюда, а вот ботинки… нет, ботинки сменить я и побрезговал. Вот они-то меня и подвели. И унеслась моя скромная Люся в туманную даль — только я её и видел. И вот теперь, уважаемый, страдаю — во-первых, оттого что она свежая и красивая, а во-вторых оттого, что бескорыстная: не захотела с богачом дела иметь. А это, по нынешним временам, такая редкость… такая редкость…

— Да уж.

— Короче, найдите мне эту Люсю. Давайте составьте фоторобот, пройдитесь с ним по всем трамвайным паркам.

— Хорошо, понял.

Через неделю директор сыскного агентства позвонил Натану Яковлевичу и, выразив соболезнование, сказал, что ни в одном из отделов кадров трамвайных парков этой Люси не знают — ни по внешности, ни по имени.

Натан Яковлевич разозлился, посулил тройной гонорар и сказал: «Ищите! Хоть из-под земли!»

И ещё через неделю директор явился к Натану Яковлевичу с радостной вестью о том, что он нашёл, нашёл Люсю. Хотя она оказалась совсем не Люсей, а Элеонорой Самуиловной, директором сети ювелирных магазинов. В то самое воскресенье она явилась в трамвайный парк, договорилась с диспетчером и вышла на линию вместо штатной контролёрши, бабы Шуры, получившей за это не только выходной день, но и месячное жалованье.

— Ах, стерва! — вскричал Натан Яковлевич.

— Почему? — удивился директор.

— Ну как же… Ясное дело: и ей тоже надоели платные тарзаны из «Красной шапочки»! И ей тоже захотелось чего-то чистого и искреннего!

— Но, Натан Яковлевич, это же так естественно…

— Туфли! — внезапно завопил он.

— Простите?

— Так и на ней тоже были дорогие туфли! Как же я, дурак, не обратил на это внимание сразу!
olga

Капиталистический тупик

— Послушайте, господин Н., почему вы так плохо работаете?
— Потому что вы мало платите.
— А если бы вам платили больше, работали бы лучше?
— Конечно.
— А если вам платить больше в два раза, то вы будете работать в два раза лучше?
— Ну да.

— Послушайте, господин Н., почему вы так плохо работаете? Я бы сказал, даже ещё хуже, чем раньше.
— Ровно в два раза, господин директор.
— Почему ровно в два?
— А потому что вы мне удвоили зарплату. А я, соответственно, удвоил качество своей работы. Но поскольку раньше оно было всего лишь плохим, то теперь, пропорционально, стало просто отвратительным.