Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

olga

Мы его теряем. Скорбная весть

Телеграфные агентства всего мира принесли скорбную весть: Лёша Навальный отравился.

Ну, разумеется, не насмерть, а понарошку.

Скорее всего, от злоупотребления кокаином.

Да, но ведь в этом, разумеется, виноваты «сатрапы режима»!

Если у нас существует и режим, и, соответственно, его сатрапы, то они, разумеется, не станут тратить дорогостоящие яды на совершенно безобидных клоунов-хайпожоров.

Но вообще, конечно, сценарий очень заезженный и очень протухший: в прошлом году то ли от злоупотребления алкоголем, то ли от постоянных перелётов, вредных для столь тучного организма, «отравился» (читай: «был отравлен сатрапами») наш «новый Белинский» с его невозможными местечковыми манерами — Дима Быков. Травили «сатрапы» и альфонса одной из девиц группы «Pussy Riot», какого-то Верзилова.

И ничего: все они живее всех живых, катаются весёлыми колобками, раздавая интервью и читая лекции.

Так что господ навальнистов просим не беспокоиться: восстанет, восстанет от одра болезни святой Лёша, и в самом скором времени.

Просто этому парню с оловянными глазами и плоским затылком стало обидно, что общественное внимание приковано теперь к Белоруссии, и он решил о себе напомнить.

Не будем тревожить призрак легендарных Борджа по столь ничтожному поводу.
olga

В чём прав и не прав Лукашенко

Достоинство и, одновременно, проблема Лукашенко — его прямота и резкость.

Массы оппозиционного ему электората — они действительно бараны, или, вернее, зомби, требующие неизвестно каких перемен. Каких перемен требовали миллионы, входя в раж под влиянием долбящих по голове агрессивных звуков песни Цоя? Перемены произошли, и радикальные. Кушайте, не обляпайтесь.

Да, но стоит ли говорить баранам, что они бараны, по уровню своего понимания ситуации? Стоит ли говорить массам, что они не разбираются в политике, хотя они действительно в ней не разбираются?

В наше время говорить правду-матку не модно: люди стали нервные, обидчивые.

Моё мнение: Лукашенко не стоит идти ни на какие соглашения, компромиссы, обещать какие-то перевыборы. И своего не добьётся, и потеряет лицо: смешной и позорный конец Януковича перед глазами.

А вот все мирные митинги любых бездельников, всякую их трепотню следует разрешить. Оскорбления — чистосердечно игнорировать. Безусловные случаи превышения правоохранителями власти наказать, посоветовав впредь действовать сильно, но аккуратно, с определённой административной грацией.

С убеждённостью в своей правоте у Лукашенко всё в порядке, а вот с административной грацией и лексиконом — не очень.

Но этому недолго и научиться, на собственных-то ошибках.
olga

Гений места

Когда Лукашенко говорит, что нынешние беспорядки в Белоруссии инспирированы из-за рубежа, в его словах есть немалая доля правды.

В самом деле: любой «спор славян между собою», как мы это видели по событиям в Донбассе, привлекает из-за границы немало всяких любителей половить рыбку в чужой воде.

Вот, например, из свежих новостей. Какой-то господин из Израиля, то ли Фрумкин, то ли Фомкин, специально приехал в Белоруссию, чтобы «поучаствовать». Видимо, в Израиле всё спокойно, и палестинские бойцы уже не докучают.

Шумливый то ли Фрумкин, то ли Фомкин был, что естественно, захвачен милицией и назидательно поколочен.

«Позвольте, — закричал то ли Фрумкин, то ли Фомкин. — Я израильтянин!»

За что израильтянину, естественно, добавили, «отпуская антисемитские шутки».

Гений места, знаете ли.

И историческая память местных жителей, пусть и в милицейском снаряжении.
olga

Проблема Лукашенко

Проблема Лукашенко не в том, что он, как говорят либеральные граждане, «тиран», а в том, что он не достаточно тиран, или, вернее, не достаточно автократ.

Автократ не может, как выразился один журналист, «вертеться, как вошь на гребешке».

Автократ, предпочитающий нелепые, по чужеземным лекалам, «выборы» аккламации, сводящейся к простым рукоплесканиям, сильно рискует.

Рискуют и граждане.

А лозунг «перемен, требуем перемен» — это лозунг школьников, которым надоело учиться и которые хотят заменить учёбу одной сплошной переменой.
olga

Мало ли в России демократии?

Либеральные граждане говорят, что в России мало демократии. По-моему, более чем достаточно, если считать демократией свободу болтовни, и эту свободу я всячески поддерживаю, согласно афористическому стишку Кеведо:

«Muchos dicen mal de mí,
y yo digo mal de muchos;
mi decir es más valiente;
por ser tantos y ser uno».

Как говорил Наполеон, пусть болтают, что хотят, править всё равно буду я. Правитель, который обижается на оппозиционеров, инакомыслящих и инакоглаголящих, демонстрирует свою слабину, унижается до их уровня. Брежнев, в его лучшие годы, и Андропов были государственными мужами монументального значения, но, переживая по поводу косноязычного бормотания Солженицына, преследуя этого клоуна и тем самым делая этому ничтожеству биографию, они явно роняли своё достоинство.

Как говорил Черчилль, «вы никогда не пройдёте свой путь, если будете останавливаться, чтобы бросить камень в каждую тявкающую собаку».
olga

Явочка за поправочку, или Электоральная услуга

Соотечественников настойчиво приглашают к урнам. Президент Владимир Владимирович даже обратился к ним по этому поводу с нижайшей просьбой, и в его голосе даже прозвучали не обычные для него нотки просителя. В чём-то он даже отчасти сравнялся с соотечественниками: соотечественники, когда им не помогает привычный для них хамский, агрессивный тон, сразу же включают голосовой режим побирушки. Якобы тефлоновый Путин в одночасье из железного дровосека «русского мира» превратился в политического побирушку, который едва ли не встал перед электоратом на колени, умоляя обеспечить явочку.

Человеку очень хочется увидеть радостное лицо коллективного соотечественника, который ему предан. Однако, будучи прожжённым циником, он прекрасно понимает, что никто ему ни фига не предан — и не в силу каких-то злобных или оппозиционных чувств, а просто потому, что он всем по барабану, что логично: люди по барабану ему, он по барабану людям. Какой мерой меряете, как говорится.

Однако Путину, в силу какого-то малопонятного старческого каприза, нужна реальная, а не нарисованная, явочка за поправочку, которую не обсмеял только ленивый.

Если нужно — пусть платит. Нет, не за голос, каждый из голосующих пусть голосует бесплатно в меру своего идиотизма. А за время. Время конечно, быстротечно и бесценно. Тратить его на потакание капризам посторонних можно только за деньги.

Странно, что в наше монетократическое время этого, применительно к любым выборам, референдумам и прочим электоральным мероприятиям, всегда проводимым в чисто эгоистических целях конкретных лиц, не понимают или не замечают. Серьёзные социологические службы, работающие на результат, всегда платят своим респондентам.

Установите таксу, оплачивающую временные затраты — и многие пойдут.

Я — нет, ни за какие деньги, коль скоро речь идёт о приобщении к заведомому идиотизму. Да, но многих эти высокие материи морального чистоплюйства не интересуют. Однако если участие в электоральных играх, затеваемых в интересах совершенно посторонних мужиков, рассматривать как услугу, оказываемую за деньги постороннему клиенту, то некоторые (и даже, вероятно, многие) люди, уверена, эту услугу, за определённую таксу, окажут.

И тогда тефлоновому Вольдемару не придётся унижаться, нисходить до уровня политической побирушки.

Любой каприз за ваши деньги, как говорится.

Не говоря о том, что это всё равно деньги налогоплательщиков — то есть тех же самых людей, у которых сейчас так униженно клянчат оказать электоральную услугу.
olga

Ну и кто здесь лицемер?

Прогрессивная общественность возмущена моральным обликом артистов, вписавшихся агитировать за поправочку и обнуление. «Вы же были хорошими артистами, денег у вас до… в общем, вам по пояс будет, так какого ж рожна?»

Да, но Безруков, Машков, Евгений Миронов — все они получили в своё распоряжение по собственному театру. Оборудованных и обеспеченных на бюджетные деньги, да. Убыточных, да. Но ведь чтобы получить в своё распоряжение такую игрушку, было необходимо известное, прошу прощения за каламбур, распоряжение известно кого. Его симпатия. Его каприз. Почему-то поклонники таланта на такой подарок «любимым артистам» не скинулись. А «любимым артистам» не хочется играть стариков, согласно надвигающемуся возрасту. Ни Санаев, ни Крючков не стеснялись, а теперь принято стесняться. Люди хотят плавно перейти со съёмочной площадки за режиссёрский столик персонального театра и, надвинув бейсболку на уже лысую голову, вальяжно показывать жестами, куда, в какую часть сцены должен передвигаться такой-то актёр, эта живая кукла.

Людям подарили по театру, и они выражают благодарность, расхваливая поправочку. А что они должны были бы делать? Харкнуть в лицо своему благодетелю и сказать ему: «Пшёл вон, лысый карлик, это деньги не твои, а налогоплательщиков»?

Навальный, как это видно по его честным глазам, мечтает сидеть в кресле Мишустина, но ему, за его эскапады, не дают даже тюремных сроков, только штрафчики да административочки. Чтобы отомстить за это кровавому режиму, святой Лёша уезжает со своей семьёй в азиатскую страну, снимает роскошный номер в дорогой гостинице, катается с домочадцами на слонах.

Невзоров, как это видно по его ещё более честным глазам, хочет быть серым кардиналом российской политики и в отместку за то, что его таковым не делают, работает, не хуже Михаила Ефремова, клоуном на корпоративах и демонстрирует своё заработанное непосильным трудом богатство, облачаясь в сюртучки стиля «попугай от Кардена» и украшая гостиную своего изумительности по безвкусности особняка каминами с фальшивой лепниной и столиками на бронзовых орлиных лапах, ровно во вкусе господина Журдена и знаменитых «бюстгальтеров на меху» из пьесы Маяковского.

Ну так и кто, скажите, в этой ситуации лицемер? — Миронов с Машковым, честно благодарящие своего благодетеля за полученные игрушки, или Навальный с Невзоровым, которые были бы рады получить вожделенные игрушки, но крайне неумело скрывают своё неосуществлённое желание дешёвой фрондой с очевидным подтекстом: «О, заметь меня, глупый карлик, только заметь и подари мне вожделенную мною нематериальную игрушку, тешащую моё тщеславие, и тогда ты оценишь гибкость моего языка и медоточивое красноречие моих верноподданных уст!»
olga

Булочник Мишель пишет верноподданное послание

Встав, вопреки обычаю, рано утром, булочник Мишель начал облачаться в торжественные одежды.

— Что я вижу! — воскликнула Аннета, неторопливо снимая ночной чепец. — Мой толстячок наконец-то решил сходить на мессу!

— Какая месса, отсталая ты женщина, — ответил ей Мишель. — Разве ты не знаешь, что сегодня вся Франция, как один, обязана осуществить свой гражданский акт — проголосовать за пожизненные полномочия нашего президента, президента Республики!

— Мне-то он на что сдался? — ответила Аннета, внимательно рассматривая свои изношенные тапочки. — Мне-то он не шьёт и не порет. А тебе — подавно.

— О, сразу видно, что ты не читаешь правительственную газету, глупая ты женщина. Наш президент — гарант Конституции и рог изобилия всяческих благ.

— Что он рог — это понятно, — ответила Аннета. — Но вот чтобы благ… Жулик он и вор — вот он кто.

Булочник Мишель надвинул на лоб цилиндр, боязливо оглянулся по сторонам и, приложив палец к губам, сказал: «Тс-с!»

После этого он снял цилиндр, неторопливо сел за стол и, бережно сдувая пылинки с листа мелованной бумаги, который на Пасху подарил ему кюре, начал писать:

«Обливаясь слезами верноподданного патриота, высокочтимый господин президент, вынужден довести до Вашего сведения, что моя жена, неблагонадёжный элемент…»

— Иди завтракать, толстячок, — крикнула из кухни Аннета, куда она перешла, пока верноподданный гражданин сочинял своё послание. — Сегодня у нас омлет со спаржей и сыр, который ты любишь…

— Камамбер! — восторженно возопил булочник Мишель и, бросив взгляд на недописанное послание, пробормотал про себя: — Да, выведу я тебя на чистую воду, якобинка ты этакая. Но только прежде надо хорошо покушать.
olga

Булочник Мишель и плавильный котёл цивилизаций

— Боже мой, в какой стране мы живём! — возопила Аннета, врываясь в булочную, где её муж, как всегда, читал правительственную газету, и потирая подбитый глаз.

— А что такое, мой птенчик? — без особого волнения спросил её супруг.

Аннета указала на синяк под глазом.

— Как? — возопил булочник Мишель. — Неужели к тебе опять приставал хозяин магазина певчих птиц?

— Ах, если бы! — мечтательно вздохнула Аннета и вернулась к своей мысли: — Ты не забыл, толстячок, как называется наша страна?

— О, Франция, прекрасная Франция! — булочник Мишель закатил глаза в патриотическом экстазе.

— Как же! — Аннета приложила к подбитому глазу медный грош. — Ты слышал про такую страну — Бурунди?

Булочник Мишель отрицательно покачал головой.

— А про Чеч… Чеч.. Чечению?

Булочник Мишель пожал плечами.

— Ну так вот представь: господа из Бурунди швыряют камнями в господ из Чечении, те в ответ бьют их палками. Но где? В нашем историческом городе! В самом сердце прекрасной Франции! И вот смотри — это кто-то из них попал мне камнем в глаз.

Не успела Аннета закончить эту диатрибу, как в оконное стекло булочной попал крупный булыжник, и осколки стекла осыпали свежие булочки, приготовленные для продажи.

Аннета всплеснула руками, но булочник Мишель погрузился в правительственную газету и через десять минут с уважением её закрыл.

— Глупая ты женщина! — важно сказал он. — В газете пишут, что мы должны проявлять политкорректность и что политкорректность — символ веры нашего времени.

— А мой глаз? А наши булочки? — возмутилась Аннета.

— Глупая женщина! — ответил ей Мишель. — Ради этого нового кредо необходимо пожертвовать и глазом, и булочками, такова новая линия нашей национальной политики.

Аннета взяла совок и веник, чтобы подмести осколки, но тут пущенный с улицы камень пробил стекло второго окна.

Аннета, схватив кочергу, метнулась к двери, чтобы защитить своё имущество от новых французов, но булочник Мишель успел схватить её за юбку.

— Стой, глупая женщина, — крикнул он. — Мы живём в великое время плавильного котла цивилизаций. Так пишут в правительственной газете.

Аннета обхватила свою голову руками и разрыдалась.
olga

Храм (Повесть)

VI.

Шайкин проснулся в просторной белой комнате с большим окном, за которым качали ветвями старые деревья. Привлечённый этим видом, он хотел открыть окно, но не нашёл ручки. В комнату немедленно и неслышными стопами вошёл человек в лёгком белом костюме.

— Окно не открывается, Иван Иванович, — вежливо сказал он. — Работают кондиционеры.

— Где я? — спросил Шайкин. — Это санаторий?

— Типа того, — уклончиво ответил служащий. — Но вообще это мозговой центр нашей страны. Могу провести для вас небольшую экскурсию. Хотите?

Шайкин кивнул. Они прошли по коридору, а потом спустились на лифте в огромный зал, заполненный мужчинами и женщинами в белых костюмах. Длинные рукава их курток были завязаны за спиной.

— Это парламент, — с гордостью сказал сопровождающий. — И наши депутаты, слуги народа.

— А почему рукава за спиной? — спросил Шайкин.

— Во избежание эксцессов. Чтобы не дрались во время обсуждения бюджета.

— Но как же они голосуют, если руки завязаны?

— Для этого, дорогой, руки не нужны, достаточно языка. Главное, чтобы он был очень гибким. Это здесь главный критерий для отбора.

Шайкину стало не по себе.

— А я здесь зачем? — удивился он.

— Сам распорядился. Говорит, много лишнего говорите, фальсифицируете историю. А это теперь такое преступление, такое преступление…

Сопровождающий закатил глаза.

Шайкина пробил озноб.

— Какую историю? — залепетал он. — Да я, кроме инструкции по технике безопасности, ничего не читал. Да и когда это было…

— Над государствообразующим народом насмехаетесь. Над предками данной мудростью народной. Выходит, вы самый натуральный враг народа. Да ещё саботируете расширение территории для Храма Памяти.

Шайкин втянул голову в плечи.

Продолжение следует