Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

olga

Пио Бароха. Таков уж мир (Роман). Перевод мой

Часть третья
I
В Испании


Буду записывать мои впечатления день за днём. Не хочу отвлекать моими письмами Веру. Ей, наверное, тоже приходится бороться и колебаться, но почва, на которой она стоит, гораздо твёрже моей.

Она вышла замуж за соотечественника, человека науки, и живёт в аскетичной обстановке; я же, наоборот, не очень хорошо представляю, что меня ждёт в будущем. Лучше уж тогда писать это для самой себя и немного себя сдерживать, чтобы уже завтра не устыдиться моих чувств, потому что мой прежний опыт научил меня не особенно доверять моей непосредственности.

Моя теперешняя тревога объясняется тем положением, в котором я несколько поспешно оказалась. И вот я снова замужем и теперь, на границе с Испанией, чувствую себя, словно перед той таинственной сказочной дверью, которая с одинаковым успехом может привести как в ад, так и в рай.

Завтра мы поедем в одно риоханское село, где живут родные моего мужа.

Хуан говорит, что я быстро привыкну к Испании, однако тот испанский писатель, с которым я познакомилась в Биаррице, уверял меня, наоборот, что Испания для иностранца — особый мир.

Муж возил меня в Сан-Себастьян*, посмотреть на корриду; сам город мне очень понравился, он такой красивый, но вот зрелище показалось мне отвратительным — и не только потому, что оно производит впечатление жестокости и неблагодарности, особенно по отношению к лошадям, но и потому, что коррида вызывает физическое отвращение.

В начале, когда выходит квадрилья*, создаётся впечатление, будто мы станем свидетелями изящного и быстрого зрелища; когда появляется бык, такой сильный и бесстрашный, ожидание становится невероятным, однако множество физиологических подробностей не только неприятны и омерзительны, но ещё и разворачиваются очень медленно, не представляя ни малейшего интереса.

А вот игра в пелоту*, хотя в ней нет ничего драматичного, показалась мне, наоборот, приятной. Конечно, она далеко не всегда занимательна, но, не причиняя никому вреда, она производит впечатление увлекательного и очень подвижного вида спорта, проявляющего и сноровку, и ловкость.

Хуан говорит, что когда я увижу корриду во второй раз, она мне понравится, но я больше не собираюсь посещать это зрелище.

Продолжение следует
olga

Пио Бароха. Таков уж мир (Роман). Перевод мой

VI
Комедия характера


«Дорогая Верочка! Вижу, что ты не пренебрегаешь моими советами и готова попытаться отнестись к делу разумно. Ты пишешь, что сначала тебе хотелось меня бранить и обзывать. Охотно верю: это в тебе говорит возмущённое самолюбие.

В глубине души все мужчин и женщины любят актёрствовать, и наш внутренний актёр требует зрителей и зачастую толкает на ужасные глупости, лишь бы продолжать разыгрывать роль. А нередко один и тот же человек бывает и зрителем, и актёром одновременно.

Отчасти это происходит потому, что нас волнует, что думают о нас другие. Мои друзья считают меня великодушной, потому что в их присутствии я и впрямь такая. Они считают меня хорошей или плохой, коварной или кокетливой? Так вот их мнение на меня действует, даже если я этого не хочу; их мнение укрепляет и усиливает моё собственное представление о себе. А потом я усваиваю это мнение, чужое мнение, и пытаюсь к нему приспособиться.

Так вот эти мнения и других, и тебя самой ты должна отбросить; не думай о том, что могут о тебе сказать и подумать другие; не пытайся играть роль даже перед собой; анализируй твои впечатления и твои недостатки; смотри на Лескова не как на врага, который пытается сломить твёрдость твоего характера, а как на друга, который хочет тебя поддержать и ещё хочет, чтобы и ты поддержала его в жизни. И если уж тебе так нужно проявить упрямство, прояви его в борьбе с собственными предубеждениями.

И больше я не тебя поучать; надеюсь, что в этой упрямой головке что-нибудь прояснится, и она будет рассуждать здраво. Прощай.

САША».

Продолжение следует
olga

Пио Бароха. Таков уж мир (Роман). Перевод мой

XIX
Разрыв


Когда вопрос о наследстве Саварова был решён окончательно, Саша стала подумывать о переезде в Москву; может быть, там, в большом городе, её муж найдёт, чем ему заняться, и их супружеская жизнь станет более сносной.

Однако попытка оказалась совершенно неудачной; наладить их совместную жизнь было уже решительно невозможно.

После того как муж и жена прожили в России два года, их взаимная вражда превратилась в глубокую ненависть.

Саша бесконечно презирала Кляйна. Теперь она уже не могла понять, как она когда-то полюбила такого пошлого, нелепого, эгоистичного и низкого человека.

Во время одной из супружеских ссор Кляйн замахнулся на Сашу. Ослеплённая чувством мести, она купила себе револьвер и при первом же случае дважды выстрелила в мужа.

К счастью, она промахнулась. Увидев, что она сделала в припадке ненависти, Саша ужаснулась самой себе.

Кляйна ужасала перспектива получить пулю.

Насилие и кровь наводили на него страх.

Чтобы не подвергать себя новой опасности быть продырявленным пулей, он, переговорив с Сашей, сказал ей, что так им жить невозможно.

Он понимал, что никто из них не виноват; дело было в несовместимости характеров, мировоззрений и вообще всего.

Разумнее всего было бы расстаться, начать бракоразводный процесс.

Саша с этим согласилась — но при условии, что дочь останется с ней.

Никакой особой привязанности к своей дочери Кляйн не испытывал и не возражал, чтобы она осталась с матерью.

Дело о разводе начали рассматривать в Женеве, куда Кляйн незамедлительно и отправился.

Саша и сама с удовольствием навестила бы там свою подругу Веру, но ей не хотелось жить в городе, где она на каждом шагу могла бы столкнуться с мужем. Кроме того, её не радовала перспектива рассказывать Лескову о своей неудавшейся супружеской жизни.

Пока рассматривалось дело о разводе, Саша безвыездно жила в своём подмосковном имении. Когда через семь–восемь месяцев дело было закончено, она оказалась в нерешительности, не зная, что ей дальше делать и куда отправляться. В Москве у неё уже не осталось друзей, но зато там её со всех сторон окружали бы неприятные воспоминания о семейных неурядицах, а та великосветская жизнь, которую вёл в Санкт-Петербурге её старший брат, её не прельщала.

Отказавшись от множества планов, она решила обосноваться на юге Европы, во Флоренции. Зимы в России долгие и тягостные, и ей хотелось отправиться в какую-нибудь солнечную страну. А потом она предполагала встретиться с Верой и предложить ей жить вместе.

Из Флоренции Саша написала Вере несколько писем, в которых рассказывала о своей жизни.

Продолжение следует
olga

Ну и кто кого срезал?

Всенародно любимый Василий Макарович Шукшин был крайне неприятным типом.

И не потому, что в состоянии белой горячки метал в своих сожительниц топоры (с кем не бывает?), а потому, что главной пружиной и спусковым крючком его творчества была зависть. Он завидовал горожанам. Завидовал модникам. Завидовал парням из хороших семей, родившимся с золотой ложкой во рту. «Я вас обгоню», — говорил он молодым Михалкову и Тарковскому. «Да мы и сами посторонимся», — не без юмора отвечали они. Завидовал Шолохову, который видел в нём всего лишь актёра, а не коллегу-литератора. Зависть и желание реванша были для Шукшина мощным, но разрушительным допингом, похлеще водки и кофе. В результате жизнь на сверхвысоких оборотах превращалась в сплошную маету, как у его героев, героев его рассказов. Шукшин видел себя Степаном Разиным, но жил так, как один его герой-работяга, который бросает в бюрократа чернильницу — вот вам и весь «русский бунт». Почвенники усматривали в Шукшине воплощение национального анархизма, но в его столичной жизни не было ничего стихийного, анархического — один расчёт. Модная высокопоставленная дамочка — средство продвижения в нужные «сферы». Сапоги и гимнастёрка — средство эпатажа и привлечения к себе внимания всё той же богемы, которую наш автор теоретически должен был бы просто игнорировать. В итоге Шукшин стал певцом не стихии и не бунта, а маеты и суеты. Там, где Лесков увидел бы праведников и странников, Шукшин видел одних неприкаянных придурков. И дело не в советской власти и не в массовом переселении крестьян в города. Маета — понятие не социальное и не политическое, а душевное и духовное, безотносительно к идеологии, строю, образу жизни.

Жизнь и творчество — это не забег на дистанцию с намерением оставить позади соперников и конкурентов и получить золотой кубок. Зависть, желание мести и реванша действуют, как допинг — быстро, но саморазрушительно.

И иллюстрацией тому — печальная судьба талантливого человека, поставившего всю свою жизнь на кон только для того, чтобы «срезать» кандидата каких-то там наук.
olga

Уберите уже из «Крепостной» Екатерину Ковальчук! (Скромное мнение рядового зрителя)

Закончился второй сезон «Крепостной», зрители с нетерпением ожидают третьего, съёмки которого идут.

Что могу сказать? Уберите уже, наконец, из этого сериала Екатерину Ковальчук в роли главной героини! Правда, её бледная, абсолютно серая и шаблонная игра позволила отвлечь внимание на всех остальных актёров, которые все, как один, великолепны и выразительны. Кроме того, её героиня, при всей её серости, обладала какой-то демонической властью «убивать» всех влюблённых в неё красавцев: один другого лучше, трагически погибли и Косач, и младший Червинский, и судя по всему, Жадан. Сильно повезло только кузнецу Назару, который вовремя спохватился и, несмотря на пост, стремительно обвенчался с очень милой крестьянской девушкой. Ну и слава тебе, Господи. (При этом сама Катя Вербицкая, после двух венчаний, умудрилась остаться девственницей, что сулит ей совершенно нескончаемую череду женихов в исполнении самых красивых молодых украинских и российских артистов.)

Из приятных и многообещающих новостей могу отметить возвращение из Парижа в родные края старшего Червинского с исполнении изумительного Станислава Боклана. В связи с чем предлагаю переименовать продолжение сериала в «Папаша», срочно убить эту Катю (то ли Вербицкую, то ли Косач, то ли Жадан, кто их там разберёт) и сосредоточиться именно на этом персонаже. Можно также «оживить» будто бы погибшую на пожаре Лидию Шефер (из уважения к её красоте и действительно замечательным актёрским данным) — ещё более прекрасную и демоническую — и строить сюжет на отношениях уже этих персонажей.

Эх, да только кто послушает рядового зрителя!
olga

Из испанской классики. Случайность (рассказ). Перевод мой

Мой приятель Луис Кортада — человек с юмором и любитель женщин, как никакой другой. Хотя, из уважения к чужим тайнам, он и скрытничает, мы, двое или трое его близких дружков, знаем и его принципы, и его отношение к подобным вопросам. «Любовь, — утверждает Луис, — должна быть чем-то приятным, весёлым и занятным; если она приносит страдания, вызывает беспокойство и смущение, то от неё надо отречься и постричься в монахи». Когда ему рассказывают о драмах на почве страсти, он пожимает плечами и с презрением заявляет:

— Те, кого вы называете влюблёнными, — это просто сумасшедшие, которые занимают эту позицию вместо того чтобы занять другую. Они могли бы искать квадратуру круга или изобретать вечный двигатель; могли бы вообразить себя персидским шахом или кайзером; могли бы представить, что хранят в пещере миллионы, в золоте и в драгоценных камнях… Но они предпочитают воображать, будто у них в душе существует возвышенный идеал, переносящий их на седьмое небо, и будто никто не любил, как они, в результате чего им нужно, если потребуется, претерпеть мучения, принять смерть и бесчестье. Ну и безумцы, каких мало! Но самое ужасное, что эти сумасшедшие разгуливают на свободе. Нет, со мной это не пройдёт. Я обожаю женщин… но я справедлив и обожаю их всех одинаково, не веря в божественность ни одной из них.

Можно предположить, что система Луиса была наилучшей, потому что женщины были от него без ума.

Непонятно, чем околдовывал этот парень — не слишком красивый и не слишком уродливый, с круглым лицом, с тонкими каштановыми усиками, весёлыми глазами и очень белым лбом, на который волосы ложились пятью дерзкими кончиками. Он никогда не хвастал своими победами, но мы о них знали и в нашей невольной, но совсем не злобной зависти приписывали их этой самой постоянной беспристрастности, вере в себя и тому безразличию, с которым он переходил от блондинки к брюнетке, не удостаивая их, при разрыве отношений, даже вздохом. «Этот парень, — повторяли мы, — умеет очаровать».

Я обратил внимание, что внезапно Луис утратил свою весёлость, поник и захандрил, становясь иногда беспокойным и мрачным. Из всей нашей компании я был к нему ближе других и ежедневно с ним виделся, у него или у меня дома, и потому не мог не обратиться к нему с расспросами, приписав это явление неизбежной любви, которая, когда пришло время, уловила его в свои золотые и железные цепи. Однако моё предположение его возмутило.

— Я тебе запрещаю, — сурово сказал он, — сомневаться в том, что я нормальный… Но только, да будет тебе известно, у страсти и прочей ерунды есть такое препротивное свойство, что и страдать от любви, и её внушать — это одинаково вредно… Огорчительно и любить, и быть любимым… Ты понял? Ну и молчок.

— Но ты с такой ловкостью менял одну на другую, что, мне казалось, ты никогда не попадёшь ни в какую ловушку…

— У меня есть свои причины… — ответил он, недоверчиво нахмурившись и сдвинув брови над глазами, утратившими своё весёлое выражение.

Этот разговор происходил в моём кабинете, где Луис нервно зажёг и бросил почти не раскуренными три великолепные гаванские сигары. В состоянии видимого волнения он доставал портсигар, клал его на стол, снова его убирал, хлопал себя по карману, совершая, одним словом, бессознательные движения, свидетельствовавшие о крайней рассеянности. Такими моментами пользуются карманники, которые отвлекают внимание, чтобы украсть у своей жертвы часы или бумажник. Эта мысль пришла мне в голову, когда через несколько минут после ухода Луиса я обнаружил, что на моём письменном столе он оставил не портсигар, а сам бумажник из такой же кожи и того же размера, который в своём волнении он, несомненно, спутал с портсигаром.

Было бы тактично — я это признаю, господа, — взять это бумажник и запереть его в шкаф, не взглянув на его содержимое. Однако совестливость и деликатность тоже умеют прибегать к софистике, и я сам себя оправдал тем, что у моей бесцеремонности была одна цель — постараться узнать, что тревожит моего друга, чтобы ему помочь. И я взял и открыл бумажник, содержавший небольшую пачку банкнот и, в другом отделении, сложенные бумаги и фотокарточку женщины.

— Ну и дела! — воскликнул я. — Так это жена Рамиреса Мадроньо!

И это была, действительно, супруга богатейшего промышленника, довольно миловидная блондинка, хотя её лицо внезапно становилось странным, а её глаза то вспыхивали, то гасли, как светлячки. Её лицо было длинным и бледным, словно скульптурный портрет из старинной слоновой кости. Ого, так, значит, и она тоже! С её-то незапятнанной репутацией! А мы-то не считали её даже кокеткой! Ну и Луис! Выходит, он не просто чаровник, а настоящий чародей!

Продолжение следует
olga

Шоу малолетних проституток

Боже мой, какой мелочной ерундой живут россияне! Вот, например, такими «скандалами»: на детском, якобы певческом, шоу «Голос» девочке Микелле Абрамовой (ну и имечко, ну и сочетание — если не Гарри Галкин, так Микелла — о нет, не Маша и не Даша! — Абрамова как позорное пятно безвкусной фанаберии нашего шоубиза), дочери певички Алсу, «накрутили» множество фальшивых голосов поддержки с одних и тех же телефонов, и девочку подвергли остракизму.

Часть публики злорадствует: «Так вам и надо, богатым бездельникам, отнимающим возможности у талантливых людей из народа!» Другая часть публики сюсюкает: «Ах, не впутывайте детей в ваши взрослые игры!»

Но дети не куклы, они обладают восприимчивостью, сознанием и никогда не пойдут туда, куда им идти неприятно, гадко или просто неинтересно, «не по душе». Но если они позволяют, чтобы их наряжали и красили, как малолетних проституток, и внушали, что они «лучшие», то, значит, они в душе, ещё до физиологического созревания, уже настоящие проститутки, и, как таковые, не вызывают никакой жалости и изначально являются человеческим шлаком. Ребёнок, даже самый необразованный, изначально обладает инстинктом неприязни к тому, чтобы с ним обращались как с куклой, как с товаром.

А если не обладает, то кто кому доктор? Окружение, родители — это значит очень много, но всё определяется именно натурой, силой изначального сопротивления, неприятия, неприязни.

А если натуры нет, то, скажите на милость, зачем жить? Чтобы быть вешалкой для платьев, которые впаривает зрителям-баранам какая-то фирма?
olga

Арлекина

Вот бы уж никогда не подумала, что придётся обращать внимание на такую несусветную дрянь, как, с позволения сказать, «творчество» Пугачёвой, если бы не её семидесятилетие. Брежнев, с его «иконостасом» на груди, был, конечно, скромнее. Да, и с другой стороны, жизнь всё расставила по своим местам: если в советское время шутили, что «Брежнев — мелкий политический деятель эпохи Пугачёвой», то теперь достижения брежневской эпохи (особенно первого десятилетия правления Брежнева) выглядят всё более весомо и внушительно, а жалкая, но помпезная безвкусица Пугачёвой и созданного ей стиля шалавы от горлодрания выглядит, если посмотреть на вещи трезво, ещё более выпукло.

Советская эстрада шестидесятых годов была на редкость разнообразной и стильной, всех жанров — от торжественного до самого эпатажного, с её твистовыми мелодиями. Но вот пришла «женщина, которая поёт» (и которая смертельно завидует, добавим в скобках, памятуя её травлю «Ласкового мая», с успехом которого эта «арлекина» — да-да, именно арлекина — не могла смириться), и по ней прокатился железный каток «примадонны». Отныне массам предписывалось слушать только это лохматое чучело.

Но каким массам? В семидесятые годы советское общество стремительно опошлялось, и тон в нём начали задавать всякого рода блатные хабалки — директрисы рынков, магазинов, комиссионок. Они-то и стали целевой аудиторией «Аллы Борисовны»: всему этому позднесоветскому женскому шлаку нравилось ощущать себя независимыми и видеть эстетическое, так сказать, оправдание своему распутству. Причём молодёжная аудитория семидесятых была образцово равнодушна к этой «арлекине» — ей создавали кассу именно спекулянтки в возрасте сорок плюс и их упакованные мужья и любовники. Молодёжь любила «зарубежную эстраду», пресловутые записи «на костях» и многое другое, по вкусу — и фольклорное, и классическое — что угодно, но только не «арлекину».

Сменялись эпохи, формации, мужья и любовники этой лохматой пошлячки. Она то худела, то толстела, и это почему-то всех очень интересовало. И вот мы дожили до её семидесятилетия. Боже, какая радость! Телевидение передавало Пугачёву по всем программам, как речь Брежнева. Мне хотелось посмотреть про Джулиана Ассанжа, но весь эфир был засран Пугачёвой. Пришлось немного посмотреть на «женщину, которая поёт». Бля, да она совсем не пела, а искусно имитировала пение, превращённое в мелодраматический речитатив. Божественный Муслим Магомаев добровольно ушёл со сцены в пятьдесят лет, когда он ещё сохранил свой голос и своё несравненное обаяние. Почему? — Потому что он не хотел угасать на сцене и превращаться в бледную тень самого себя. Да, но то Магомаев! Магомаев был аристократом, уважал и себя, и публику. Для арлекины же этот закон не писан — потому что она и сама хабалка, и выступает для таких же хабалок обоего пола. Не знаю, есть ли любители слушать прерываемую паузами и хлопаньем глаз одышку старой, но наштукатуренной женщины и созерцать мелькание пожилых ног в разрезе платья. Наверное, есть. И их на удивление много.

Что красноречиво свидетельствует об эстетическом уровне нашего, так сказать, общества, которое никогда не слушало Марию Каллас.

Так что не удивительно, что на этом эстетическом болоте вырос такой культ дурновкусия, обильно орошаемый гигантскими деньгами разного рода «спонсоров».
olga

Возможна ли в России гражданская война?

Так она уже идёт. Без линии фронта. Без разделения на классы, имущественные или социальные. Всех со всеми. Все всех ненавидят, все всем завидуют. Зависть не имеет видимых причин и градаций. У нас охотно завидуют даже старой калоше, в прямом или переносном смысле. Когда я жила в городе, мне завидовали деревенские: «Ишь, фря, по асфальтам ходит». Живу в деревне — опять завидуют: «Дышишь там чистым воздухом, а мы выхлопными газами травимся». Можно подумать, кто-то заставляет. Работающие завидуют неработающим, неработающие — работающим. Незамужние завидуют замужним, замужние — свободе незамужних. Зависть, буквально на пустом месте, порождает пресловутую «депрессию», от неё прямая дорога на кладбище. Освободившиеся квадратные аршины с радостью заполняют наследники, потом начинают судиться друг с другом. Депрессия, кладбище, новое поколение наследников. Все выживают, никто не живёт. Вставные челюсти сурово сжаты, глаза ощетинились вечными иголками. Любви нет. Есть секс — упал, отжался, сердечный приступ. В половине седьмого столица оглашается миллионами трелей будильников, на любой лад. Одеться по-солдатски, кофе на ходу, угрюмые и молчаливые толпы работников офисного труда заполняют трубы подземных переходов. Через семь часов — в обратном направлении. Пельмени, стакан, «Морские дьяволы», койка, болит голова, ногу свело, чёрт бы вас всех побрал. Минуты блаженного сна — и опять будильник.

Людей никто не закрепощал, они закрепостили сами себя. Отсюда — злоба, зависть, саморазрушение.

И эта гражданская война, без надежды и просвета, не имеет иного конца, кроме разложения, гниения и проклятия.

Добровольного и рукотворного, заметим в скобках.
olga

О порочном романтизме русских женщин

— В России девушки и женщины очень романтичные, — сказал мне молодой парень, сын моего итальянского издателя, которого отец ненадолго прислал в Россию, попрактиковаться в русском языке, хотя этот бамбино, судя по всему, практикуется в чём-то совсем другом. Хотя, надо сказать, и по-русски он болтает совсем не плохо. Чисто музыкальная память, наработанная столетиями.

— А итальянки — не романтичные? — спрашиваю я.

— Самые корыстные на свете. Ей говоришь комплимент — а она сразу: «А как у тебя с недвижимостью, с банковским счётом?»

— Правильно спрашивает, — отвечаю. — А на что она будет жить в браке? На комплименты? На анекдоты? Русские женщины в этом смысле — несколько, как бы это сказать, душевно отсталые, полагая, что комплименты, анекдоты и взгляд дрессированного спаниэля, умело демонстрируемый мнимым влюблённым, потом как-то сами собой трансформируются в сумки с продуктами, в крышу над головой и в оплату медицинских услуг. Увы, мнимый влюблённый, едва получив вожделенные квадратные аршины очередной мадам Грицацуевой, быстро возвращается в свою привычную стихию эгоиста и потребителя, не отказывающего себе в дорогих напитках (за счёт жены, разумеется), а от рака или порока сердца рекомендует лечиться корой дуба.

— Русские мужчины — эгоисты и потребители?

— В значительной части. Но виноваты в этом сами женщины, их порочное романтическое воспитание. И чем скорее они освободятся от его деструктивных традиций — тем будет лучше и для них самих, и для общества в целом.