Ольга Щёлокова (regenta) wrote,
Ольга Щёлокова
regenta

Categories:

Мелочи церковной жизни. Часть четвёртая

Сами нравы Оптиной пустыни начала девяностых несказанно удивляли отца Силуана. Конечно, он старался, что называется, «заграждать уста» и не высказывать критических замечаний. Однако не делиться своими наблюдениями он не мог.

Во-первых, его удивляло неимоверное количество шнырящего, услужающего и любопытствующего бабья. Он справедливо считал, что если монастырь — мужской, то его хозяйством и должны заниматься мужчины, как оно испокон веку и велось. Мужской монастырь, считал он, должен быть крепостью, затворённый от мира. А если уж и открывать его для паломников, то только по большим праздникам. Однако «братия-родня» считала иначе: «повредившиеся интеллигенты», которыми большинство из них было в миру, там, в светской жизни, явно не пользовались повышенным женским вниманием, зато вот здесь, облачённые в монументальные чёрные одежды, скрывавшие всякие несовершенства, они пожинали плоды восхищения и потому жизненно нуждались в женском обществе. И всё это, в совокупности, производило впечатление какого-то пионерского лагеря для повзрослевших лиц обоего пола.

Над разглаживанием бесчисленных складок своих мантий монахи трудились часами и, соответственно, выглядели почти арамисами. Ну а поскольку искусство художественной глажки отнимало у них очень много времени, практическими работами приходилось заниматься людям посторонним, то есть в основном всё тем же женщинам.

Ну и вообще: «братия-родня» была представлена людьми тонких вкусов. Например, очень большое значение придавалось кулинарному искусству, что приводило отца Силуана в немалое смятение и даже возмущение. Дело в том, что распорядителем монастырских трапез был бывший шеф-повар ресторана «Пекин», девизом которого было: «Братия должна вкусно кушать». При этом, разумеется, постное меню блюлось неукоснительно, однако бывший шеф-повар потчевал монахов вегетарианскими котлетами, по вкусу совершенно не отличимыми от говяжьих. «Так разве мы собрались здесь для того, чтобы вкусно кушать?» — с печальной укоризной спрашивал отец Силуан шеф-повара. Шеф-повар обижался и шёл докладывать начальству.

Да и вообще: порядки Оптиной пустыни начала девяностых располагали к определённой изнеженности, чего, может быть, «братия-родня» чистосердечно и не понимала. А может, и понимала, но ей так было «удобно». Удобно было, например, устраивать общую баню. Считалось, что монахи — это чистые ангелы и вид обнажённой плоти не должен вызывать у них никаких нечистых мыслей. Здравомыслящий отец Силуан пытался и здесь призвать к порядку и объяснить всё неблагоразумие такого установления. Ему говорили: «А чего такого? Если ты стесняешься, обвяжишь мочалкой». Ну и, соответственно, опять докладывали начальству.

Нечего и говорить, что «братия-родня» относилась к отцу Силуану как к чужеродному и даже вредоносному элементу и до поры до времени терпела его, по благословению настоятеля, исключительно ради того, что он привозил в обитель полезные для неё материалы и привлекал туда, через своих светских знакомых, значительные денежные средства.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments