Ольга Щёлокова (regenta) wrote,
Ольга Щёлокова
regenta

Category:

Философия и типология астурийского амбара

Территорию северной, приморской, Испании, Астурии, в позапрошлом и даже прошлом веках обильно усеивали любопытные архитектурные, или, вернее, этнографические сооружения в высшей степени прагматического назначения, — амбары, или житницы, вид которых, однако, настолько характерен и своеобразен, что теперь немногочисленные из оставшихся сооружений такого рода стали туристическими объектами, туристическими экспонатами, туристическими эмблемами этой провинции. Находясь почти исключительно в частной собственности (по той простой причине, что ещё в недавнем прошлом они были неотъемлемой составляющей частью крестьянских подворий, или усадеб), астурийские амбары в некоторой своей части приспособлены теперь под небольшие этнографические гостиницы, а в некоторой, утратив своё изначальное утилитарное предназначение, превратились в диковинные загородные дома, шале — причудливо застеклённые, уставленные шезлонгами, напичканные электроникой и даже безобразно оснащённые тарелками спутниковой связи. Ну и, тем не менее: мысленно расчистив эти нелепые напластования туристической эпохи, эпохи всеобщего паразитизма, рекреационной эпохи «всё на продажу», мы без труда обнаружим под ними исконные, исторические черты.

101.40 КБ

Итак, астурийский амбар, житница. У него имеются два почти синонимичных и часто смешиваемых названия — «hórreo» и «panera». Этимология второго слова прозрачна, восходя к испанскому «pan», «хлеб». Следовательно, panera — помещение для хранилища хлеба, хлебный амбар.

Впрочем, начнём с той разновидности амбара, которая называется hórreo. Вот каким его представляет старинная гравюра:

15.98 КБ

А вот вид одного из амбаров этого типа на современной фотографии:

63.75 КБ

А вот, в отличие от hórreo, panera:

111.33 КБ

При их общем типологическом сходстве различия очевидны.

Panera, как и hórreo, опирается на мощные и довольно высокие каменные (изначально — деревянные) столбы, или подпорки, что придаёт сооружениям того и другого типа вид своего рода избушек на курьих ножках. Столбы в конструкции амбара, хранилища зерновых, в высшей степени функциональны, защищая зерно как от сырости (Астурия — один из самых влажных испанских регионов), так и от грызунов: ни одна акробатическая мышь не в силах подняться вверх по гладкому и высокому каменному столбу. В Астурии эти столбы называются pegollos — словом, имеющим безусловно латинское происхождение и восходящим к вульгарно-латинскому peducullus — «ножка», уменьшительному от классического латинского pes, pedis — «нога». Первоначально эти столбы были деревянными, а потом, по большей части, — каменными, высотой от полутора до двух метров и непременно в форме усечённого конуса, сужающегося кверху. Собственно, и сама по себе конструкция астурийских амбаров имеет очевидно латинское, позднеримское, происхождение, о чём мы ещё поговорим позже.

А пока вернёмся к различию между двумя типами астурийских амбаров. Итак, и panera, и hórreo представляют собой большие деревянные каркасы сараев (впоследствии к ним стали пристраивать галерею с деревянным парапетом для хранения связок кукурузы или чеснока, плотным ковров окружающих его по всему периметру), воздвигнутые и укреплённые на каменных столбах. Но… именно здесь, в их количестве, заключено одно из отличий двух типов сооружений друг от друга: hórreo, строго квадратный в плане, покоится на четырёх подпорках-pegollos, а panera, сооружение вытянутое, в форме параллелепипеда, — на шести, восьми и более столбах. Впрочем, даже не это различие является самым существенным (потому что у больших и тяжёлых hórreo иногда бывает, для надёжности, больше четырёх подпорок). Самое существенное — это различие в форме крыши: у hórreo она четырёхскатная, все стороны которой сходятся в центре, в верхней точке, в отличие от крыши амбара типа «panera», скаты которой сходятся не в точке, а в верхнем ребре.

Астурийский амбар — это целый микрокосм, столь же функциональный и, в то же время, столь же сакральный, как, например, русская изба: в нём нет ничего лишнего — но он же является, на свой манер, одушевлённой, или, точнее, овеществлённой географической картой старинного образца. Собственно говоря, даже и столбы-pegollos — это своего рода античные атланты, но только без излишней антропоморфности. Правда, только с виду, а не по названиям. Потому что мощный столб амбара, при его кажущейся простоте, по-своему многосоставен и обладает своего рода… «капителью», детали которой можно, например, рассмотреть здесь:

66.97 КБ

Здесь, на увеличении, видно, что верхняя, сужающаяся, часть столба упирается в плоский и ровный квадратный или прямоугольный (иногда — круглый) гладко тёсанный камень, который называется muela. «Muela» — это, в основном значении этого слова, «мельничный жёрнов» и, ещё, «точильный круг, точило». И, наконец, «коренной зуб, моляр». «Muela cordal» — это зуб мудрости. Таким образом, антропологизм астурийской «капители» очевиден. Как очевидно и то, что muela, уже в ипостаси точильного круга, символизирует тот плоский земной круг (а Земля, по средневековым представлениям, представлялась в виде круглой плоскости, не следует забывать), на котором, собственно, произрастают и хранятся земные плоды. Функциональное же предназначение этих ровных каменных плит очевидно: они служат опорой для тех мощных несущих балок, на которых, собственно, и крепится вся деревянная конструкция амбара.

Её основа, называемая «cuadro» («квадрат, основа, рама»), состоит из четырёх несущих балок, изготавливаемых, как правило, из дуба или каштана — двух сакральных деревьев Астурии. А в виде своего рода «прокладок» между «точилами» и самими балками помещаются ровные деревянные бруски, именуемые по-астурийски «tacu»: они одновременно и нивелируют вероятную разницу уровней подпорок, и смягчают, амортизируют давление деревянной конструкции на опоры, защищая их от деформации.

16.77 КБ

А теперь, прежде чем перейти к дальнейшему описанию и толкованию этого деревенского микрокосма из дерева и камня, позволим себе небольшой экскурс в древнейшую историю, о которой мы уже упоминали.

По одной из гипотез, деревянные каркасы астурийских амбаров (преимущественно того типа, который обозначается словом hórreo) были, изначально, не чем иным, как гигантскими походными ящиками легионеров, которые на волах или лошадях перевозились из одного римского лагеря в другой (а многие испанские исторические города изначально были римскими имперскими лагерями, не стоит забывать). А потом, по мере демонтажа Римской империи, происходил демонтаж и её походной военной машины, вместе с её «службами обеспечения». И таким образом заброшенные деревянные ящики легионеров (которые могли служить и хранилищами для оружия и амуниции, и каркасами для палаток) «утилизовывались» местным населением, то есть представителями племени астуров, «для хозяйственных надобностей», становясь основой если не для жилищ, то для зернохранилищ.

Таким образом историческая связь Римской империи и её бывшей провинции под названием Hispania была парадоксальным образом поддержана даже и на бытовом уровне. Трудно сказать, имелась ли у астуров возможность перековать римские мечи на собственные орала, но вот возможность утилизовать остатки римской имперской машины имелась у них несомненно. Будем считать, что астурийские житницы — это трансформации римских военных кибиток, навеки остановленных, снятых с колёс и поставленных на неподвижные, как сами столпы мироздания, столбы-pegollos.
Нórreo, несомненно, типологически первичен (конструкции этого типа в изобилии покрывали Астурию ещё в XIV веке), тогда как panera, менее лаконичная и более многофункциональная, — сооружение более позднее, получившее своё распространение с XVII века, со времени «пришествия» в Астурию таких колониальных и доселе не произраставших на её земле культур, как кукуруза и картофель: внутреннее помещение этого амбара становится, с этого времени, хранилищем картофеля, а его внешняя галерея, всё более широкая и всё более просторная, с ограждениями, парапетами и перилами, — хранилищем связок кукурузы, окружающих амбар по периметру жёлто-солнечным ковром.

Таким образом астурийский амбар приобрёл, вдобавок к своему гипотетически римскому происхождению, ещё одну имперскую коннотацию — только, на сей раз, связанную уже с самой Испанской империей, которую её создатели не без основания считали Третьим Римом, унаследовавшим и восполнившим славу первого.

Ну а теперь, переводя наш мысленный взор снизу кверху, от земли, столбов и несущих балок — к самому амбару, приглядимся к нему повнимательнее.

Его верхняя, деревянная, часть изготавливалась, как уже было сказано, из каштана или дуба — сакральных астурийских деревьев, почти столь же долговечных в сооружениях, как и сам камень: таким образом, амбар, как и храм, мыслился как здание, созданное на века — пожалуй, до самого конца света.

Дубы и каштаны для строительства амбаров рубились лишь в строго определённые, благоприятные периоды, то есть с ноября по февраль, и непременно при убывающей фазе луны. Более того, из срубленных древесных стволов для строительства использовалась лишь самая срединная, сердцевинная их часть, то есть «ядро» дерева, очищенное от слоёв новой, ещё не «закостеневшей», древесины, что было, опять-таки, гарантией почти абсолютной вечности этой древесины, в которой никогда не заведётся жуков-точилищиков и которая никогда не будет подвержена влиянию влаги. Древесина для сооружения амбара должна была иметь плотность и качества если не железа, то, наверняка, камня.

Деревянные стены амбара называются «colondras» (в испанском языке существует похожее по звучанию слово «colodra» — «деревянный жбан, бочка», имеющее очевидно индоевропейский корень и близкое по звучанию и значению русскому, славянскому «колода»). В дохристианские и раннехристианские времена (а сильные и живые «пережитки» земледельческого язычества сохранялись в Астурии до самого конца XIX века) стены амбаров украшались сохранившимися и по сей день сакральными знаками, своего рода оберегами против злых духов — оберегами, которые со временем (как, например, и знаки солнца на наличниках русских изб) утратили свой магический смысл и приобрели сугубо декоративное значение:

53.57 КБ

Обереги астурийских амбаров — во многом аналогичные русским солярные знаки: резные деревянные круги окаймляют косяки двери или украшают доски галереи. Основные мотивы круговых магических композиций таковы: розы с шестью лепестками; расположенные по кругу, в строгом порядке, кривые, причудливо изогнутые линии, имитирующие лучи солнца; схематические изображения лиц; пересекающиеся круги в разных сочетаниях и так далее. В девятнадцатом веке детальность и рельефность резных оберегов уступает место чисто декоративным мотивам, а их традиционная анонимность сменяется авторством: плотник, работавший над резьбой, почти всегда оставлял среди неё и свою подпись.

На верх высокого амбара (дверь в который располагалась не менее чем в полутора метрах от земли) вела высокая лестница, на астурийском диалекте именуемая «subidoiro» (от испанского «subir» — «подниматься»). Первоначально её делали из цельного древесного ствола с пробитыми в нём ступеньками, а впоследствии стали изготавливать из камня, особенно заботясь о том, чтобы между верхней ступенькой и самой дверью оставался довольно большой, в полметра, промежуток, вполне преодолимый для людей, но никак не для мышей и прочих грызунов. А сам амбар, как было сказано, по периметру был окружён галереей («corredor»), для хранения связок чеснока и кукурузы.

Астурийский амбар — это не только универсальный микрокосм, но и доведённое до совершенства, по своей функциональности, хранилище, где у каждой «овощи» имелось своё «место» — в строгом соответствии с теми условиями хранения, которых требовал каждый конкретный продукт земли: если кукуруза, как было сказано, хранилась в связках на галереях (в достаточной мере подсыхая и в достаточной мере проветриваясь); если бобы и картофель, нуждавшиеся в некотором притоке свежего воздуха, хранились на её полу, то внутреннее помещение амбара, его своего рода «святилище», было предназначено почти исключительно для хлебного зерна, которое должно было быть защищено от влаги. Таким образом строго выдерживалась и поддерживалась своего рода иерархия плодов природы.

Но астурийский амбар — это не только модель микромира, но и социум в миниатюре, отражающий в своей эволюции и социально-семейные изменения. Так, например, девятнадцатый век, век индивидуализации, создал из амбара своего рода «коммунальную квартиру», разделяемую перегородками: по мере деления семей новые семьи получали свою «долю», или «часть» в семейном амбаре, где, соответственно, и хранили свой собственный урожай, отдельно от урожая братьев и их семей.

Первоначально неразделённое внутреннее пространство не только делилось на внутрисемейные «ячейки», но и обрастало своего рода «мебелью», ёмкостями для хранения урожая, например, ларями (ларь в астурийском амбаре называется «tuña»).
Усложнение конструкции амбара, становившегося всё более многофункциональным, выражалось и в том, что его нижняя часть, прежде открытая, теперь закладывалась каменной кладкой, за внутренними стенами которой теперь располагались или конюшни и мастерские, или даже жилые комнаты:

24.62 КБ

Таким образом, амбар присоединял к функции хранилища зерновых ещё и функцию жилища (что, кстати сказать, было характерно и для эволюции русского крестьянского подворья — с той только разницей, что русская изба располагалась в одной связи с хлевом и разрасталась в длину и вширь).

Следовательно, вплоть до современной эпохи, «металлического века», астурийский амбар, на всех этапах его эволюции, при всех его модификациях, оставался, по словам Ортеги-и-Гассета, «храмом очень древней религии, где всё содержало в себе бога, хранителя урожая».

12.35 КБ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments