Ольга Щёлокова (regenta) wrote,
Ольга Щёлокова
regenta

Category:

Кларин. Его единственный сын. Роман. Перевод мой

Эмма, раскрасневшись, не смогла не вскочить с места и, даже не думая сдерживаться, начала хлопать в ладоши.

— Превосходно, превосходно, отличная идея! Баритон… и мы хорошо ему заплатим; это будет доброе дело. Да, но какая жалость! Он скоро уедет?

— Ну… как сказать… в зависимости от обстоятельств… если у них будет новый контракт, если они восстановят квартет… если им помогут...

— Ну конечно же, помогут! Правда, дядя?

Дядюшка снова наклонил голову. Сколько же в ней, в этой голове, было планов! Его глаза, неподвижно смотревшие на скатерть, блестели, и пристальность этого взгляда говорила о множестве идей, которые не объяснялись, но явно себя обнаруживали.

Наступил вечер концерта. Были открыты залы клуба, филиала кафе «Олива»; даже, несмотря на решение правления, был устроен небольшой буфет, и лучшие жители города пришли, чтобы пить прохладительные напитки и разглядывать вблизи и одетыми по-светски прославленных артистов, которым они так часто аплодировали, видя их на сцене в стеклярусе и золочёных позументах.

Торжественный вечер для Бониса! Торжественный вечер для Эммы! Торжественный вечер для Непомусено!

XII.

В хрустальных люстрах горели сотни свечей из китового жира*; в дальнем конце залы, на импровизированном помосте, почтенный оркестр из оседлых музыкантов и музыкантов-аборигенов открывал концерт увертюрой из их древнего репертуара; там был трубач, не воспринимавший итальянского и упорно не желавший настраивать свой инструмент; там был одухотворённый скрипач Секадес*, мечтавший стать вторым Паганини и днями и ночами отыскивавший на струнах, ласкаемых смычком, то сетования возвышенной любви, то точные имитации звуков природы, например, рёва осла. Но какая ирония судьбы! Рёвом-то он овладел; его смычок научился говорить, как Валаамова ослица*, однако невыразимую песнь любви, вздохи возвышенной страсти эти струны приберегали для другого преданного смычка, не для Секадеса, а он, уже немолодой и разочарованный, теперь отдавал предпочтение другому своему ремеслу, ремеслу биржевого маклера, и больше заботился о банковских операциях и доходах от них, чем об искусстве, некогда волновавшем его детские мечты. Он уже играл ради заработка и, как и его коллеги, в полусне, не имея ни веры, ни желания соперничать, едва сохраняя немного меланхолической любви и суеверного уважения к хорошей, на старинный манер, музыке и презирая новшества, привнесённые театральными компаниями несколько лет назад. Был там и старинный корнет-а-пистон, дон Ромуальдо, лысый, исполненный достоинства, с большим животом; в соборе он играл на кларнете, а всю светскую музыку — на корнете; он был едва ли не знаменитостью в масштабах провинции. Все горожане, даже глухие, признавали, что своим странным инструментом этот человек творил чудеса: он заставлял его плакать, смеяться и даже почти кашлять. Так вот несмотря на всю эту славу, с годами восхищение выветрилось, и известность дона Ромуальдо покрылась густым слоем общественного равнодушия; он хорошо знал, что его земляки, ни секунды не сомневаясь в его величии, устали им восхищаться; эти неизбежные досадные обстоятельства он переносил с философской и молчаливой печалью и продолжал играть так же старательно, как всегда, но тщетно. Короче говоря, он был таким же печальным и разочарованным, как и его товарищ Секадес; утратив иллюзии и уже пережив свою славу, он, опустив руки, лежал в той же колее* холодного и горького смирения, в которую, по пути к известности, лёг Секадес. Это было одно и то же — и не подняться в храм Славы, и опустить руки. Несмотря на то, что среди этих почтенных виртуозов были те или иные знаменитости, оркестр звучал, как болты не смазанного маслом механизма; струнные инструменты страдали астмой, звучали как деревянные, отдавали деревом, как сидр отдаёт деревом своей бочки; медные инструменты звучали безбожно резко; одного из этих серпентов* было достаточно, чтобы разрушить все оборонительные сооружения пяти Иерихонов*. К счастью, любители музыки не обращали на звучание оркестра никакого внимания.

Продолжение следует
Tags: Его единственный сын, Кларин, Переводы
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author