olga

«Крепостная». Не сериал, а истинный многофигурный классический роман

Честно сказать, давно я не испытывала такого телеудовольствия, как от просмотра сериала «Крепостная». Сначала я было подумала, что это очередное российское, состряпанное на коленке, «мыло» (а что хорошего когда показывал, в этом жанре, канал «Россия-1»?), но потом выяснилось, что сериал снят на Украине и за последние два года получил там сногсшибательные рейтинги и продан в десять стран. Политика политикой, а культура культурой, и деньги деньгами.

В первых нескольких сериях было решительно невозможно разобраться во всех этих дамах, барышнях, военных и крепостных, но уже на четвёртой серии всё стало кристально ясно — что, кто, кому и почему, но сама по себе история, с точки зрения развития сюжета, его непредсказуемости и динамизма, просто офигенная. Настоящий многофигурный роман, только «в картинках». Я, как литератор, не могла не облизнуться от чисто эстетического удовольствия — удовольствия созерцать такую сюжетную архитектонику. Злопыхатели и завистники могут вспомнить «Рабыню Изауру», чистоплюи могут попенять на определённую неисторичность. В самом деле, в конце пятидесятых годов девятнадцатого века крепостных (а тем более на Украине) уже давным-давно не продавали без земли, на каких-то внутрипомещичьих аукционах, но это, знаете ли, не историческое исследование, а художественное произведение, и определённые архаизмы здесь вполне допустимы, суть здесь не в этом, а в развитии сюжета.

Сценаристов, как водится по нынешним временам, буквально чёртова дюжина, но никакого «изнаночного шитья» в литературной основе не чувствуется: сюжет, несмотря на неожиданность его поворотов, развивается очень логично и, я бы сказала, очень «чисто».

Но наибольшее удовольствие я получаю, конечно, от игры актёров. Какая яркость, выразительность, страсть и естественность — всё то, от чего в россиянском кино мы давным-давно отвыкли, где уже тошнит от одних и тех же безжизненных кукол, по недоразумению именуемых актёрами. Здесь все, абсолютно все, даже эпизодические герои, очень свежи, очень естественны, очень выразительны — можно сказать, играют, как поют. В нашем кино я нашла только один аналог этому сериалу — «Петербургские тайны» девяностых годов прошлого века, снятый по мотивам изумительного романа Крестовского «Петербургские трущобы». После этого в нашем кино такого жанра наступил грандиозный провал, набитый всякой тухлой ватой вроде всяких «колчаков» и «цирюльников».

Единственная актриса, которая меня на первых порах очень раздражала — это сама главная героиня: тощая, плаксивая и вечно депрессивная девица ну не могла, просто не могла стать объектом пылкой страсти сразу двух красавцев-офицеров. (И тут сразу вспомнилась Ирина Розанова из уже упоминавшихся «Петербургских трущоб»: её героиня была и дворовой девкой, и баронессой, но неизменно оставалась манкой и привлекательной).

Но зато все остальные артисты! Совершенно изумительны дворовые — сердобольная повариха Павлина (по мне — так вообще главная героиня, по части искренности и выразительности!), в исполнении Олеси Жураковской, невообразимо яркая «несчастная стерва» Галина, в исполнении Славы Красовской, и просто фантастический какой-то, по части статности и выразительности, кузнец Назар, просто Тарзан какой-то, в исполнении, к сожалению, не знаю кого.

Среди героев-дворян моими любимцами являются три безусловные гадины — «старый козёл», папаша Червинский, в исполнении Станислава Боклана, и его не менее подлый, но и не менее яркий сын Григорий, в исполнении Михаила Гаврилова. (Кстати, и отношения отца и сына, и их образы очень напоминают образы папаши и сына князей Шадурских в уже упомянутых «Петербургских тайнах», в классическом исполнении Михаила Брусникина и Сергея Чонишвили соответственно). Третьей драматической «гадиной», которая, свихнувшись на почве безответной любовной страсти, превратила её в потрясающую по драматизму садистическую месть, является молодая помещица Лидия Шефер. В исполнении Ксении Мишиной — это просто Настасья Филипповна какая-то — и, не сомневаюсь, в последней экранизации «Идиота» сыграла бы её гораздо лучше этой куклы Вележевой.

Правда, в каждой бочке мёда есть своя капля дёгтя. В данном случае это тест. Не знаю, кого за него надо «благодарить» — наверное, дебильных халтурщиков-переводчиков на русский: «Ситуация, в которую вы ввергли…» Бр-рр.

Впрочем, это всё мелочи, и прекрасная актёрская, по-настоящему ансамблевая, игра и многофигурный, истинный романический сюжет заслуживают того, чтобы с неусыпным вниманием смотреть сериал и дальше.

А бондарчукам, михалковым и прочей кинематографической россиянской шелупони завидовать молча.
olga

Trust no one, или Ворюги и кровопийцы

В застоявшемся болотце российской политической элитки произошло некое, и якобы стремительное, движение вод, отлично описанное в басне Крылова «Квартет»: козла и осла поменяли местами, а вместо мартышки на премьерский пост посадили «косолапого мишку». И действительно, Михаил Мишустин, в отличие от пародийного немолодого парня с тяжёлыми семитскими веками, который ещё давно «завёл блох в свитере», с виду, казалось бы, импонирует. Он похож на Чичикова — совсем не тонкий, но и не так чтобы очень толстый, далеко не молодой, но совсем не старый, практически в возрасте Горбачёва, когда этого мужчину с новым мЫшлением и «пятном зверя» на лбу избрали, с подачи Громыко, генсеком.

Либеральные граждане с «Эха Москвы» очень любят костерить «силовиков» и много лет подряд поют нудную песню про то, что Россией правит «контора». Увы, эти граждане отстали от жизни — Россией правят налоговики, или, по-старинному, мытари. А мытари, сборщики налогов (почитайте Евангелие) — самый презираемый, наряду с блудницами, социальный пласт общества, и нужно было иметь такое, как у Христа, «милосердие крайнее», чтобы увидеть «человеческое лицо» и в этой язве общества.

Рекламируя Мишустина как крайне эффективного управленца, государственные СМИ с восторгом говорят о том, что российскую налоговую службу он за несколько лет превратил из состояния «кошмар-кошмар» с очередями и потасовками в высокотехнологичный аппарат по выкачиванию денег из населения. И аппарат этот, действительно, работает так хорошо, что с каждого заработанного гражданином рубля в казну с его доходов бесконтактно отчисляется десять. Как так? — А вот так, на хорошем английском объясняет это Мишустин своим «западным коллегам»: «Trust no one», «Не доверяйте никому».

С одной стороны, это правильно, ибо, как сказано в Писании, «Всяк человек ложь», а тем более в России, где всякий имеет то, что охраняет, и низовое воровство по мелочам — это самая надёжная наша «национальная скрепа». Но, с другой стороны, если никому не доверять, то как жить? — А вот так.

Почему Путин озаботился демографией? — Потому что ему нужны налогоплательщики. Принудительно осеменять самок-производительниц как-то всё-таки неловко, но вот тех, кто всё-таки родится — в силу естественных причин или в силу искусственной стимуляции мелкими подачками в виде бесплатной (но на самом деле очень даже оплаченной теми же налогами) баланды в школах, — надо очень технологично и совершенно бесконтактно доить, в рамках замкнутого автоматизированного цикла.

Так что, при таком-то прогрессе управления, вы ещё со слезами умиления будете вспоминать этого безобидного дурачка с блохами в свитере.

Пришёл Чичиков, вооружённый глобальной и высокотехнологичной системой отъёма денег и, в конечном счёте, времени, жизни каждого человека. «Но ворюга мне милей, чем кровопийца», — совершенно справедливо сказал поэт. Эпоха ворюг никуда не уходит, но примат автоматизированной системы кровопийц — налицо.

Trust no one.
olga

О кошачьем языке

Точно так же, как я не люблю пустой трёп, немногословны и мои кошки. «Люблю молчунов», — как сказал Штирлиц. Тотоша, если голоден, никогда не клянчит еды, но садится, в виде красивой статуи, около своей миски и сдержанно молчит. Понятное дело, что эта миска вскорости наполняется. В лексиконе Тотоши присутствует только лаконичное и однократное «миу-миу», означающее, в переводе : «Я здесь, привет» и «Всё путём». Кошка Манюня тоже немногословна, но, в экстренных случаях, выражается более развёрнуто, сердитой сложноподчинённой тирадой. Ею она разражается только тогда, когда оказывается под дождём, а потом минут пятнадцать сидит у двери, в душе осуждая тех бессердечных извергов, которым не приходит в голову в данный момент выйти на крыльцо. Влетая в дом, она отряхивается с демонстративным шиком и произносит возмущённую тираду, похожую на сердитое, но сдержанное бормотание. «Ругается матом», как считает мой муж.
olga

Президент призвал не злоупотреблять презервативами, или Что в головах и в тарелках

Президент огласил своё послание. Аудитория его слушателей в Манеже представляла, как сказал бы классик, разные варианты «свиных рыл», на которых никогда не ночевала даже и тень какой-либо бескорыстной, возвышенной мысли. Двое или трое специально отобранных юношей в какой-то синей униформе, похожей на униформу мусорщиков, отличались от старых чиновников только естественной гладкостью своей кожи. Православный элемент был, как всегда, представлен папашей Гундяевым в почётном ряду и, в качестве довеска, каким-то протоиереем в фиолетовой шапке, который очень усердно разевал рот, пытаясь попасть в слова поэтического шедевра покойного Михалкова. Ещё живой Михалков, его сын-бесогон, изображал на своей физиономии наследственное подобострастие постельничьего. Русская культура была представлена скрипачом Башметом (понятно, что не каким-нибудь Сидоровым). Самой крупной, во всех смыслах, из представленных женщин была неизменная Валентина Ивановна с нелепым белым бантом на шее, как у кошки. Может быть, она думает, что этот бант на шее её молодит. А может, это орденская лента какого-то внутреннего ордена кремлёвских коридорных.

К удивлению присутствующих, Путин начал свою речь не с ракет, а с демографии. Если обобщать смысл этого фрагмента выступления, можно сказать так: «Злоупотребляете презервативами, граждане. Мы вам и так и сяк, и материнский капитал, и бесплатное питание в начальных школах (кто бы сомневался, что «кремлёвский повар» Пригожин станет, благодаря близости к телу, монополистом на этом фронте!) — а вы всё равно только трахаетесь и не производите новых налогоплательщиков в нужном (нужном нам) масштабе».

(Ну а… «В головах — что, в тарелках — что?», как саркастически заметила Марина Цветаева, когда ей показали постановочную фотографию советской школьной столовой, но она, глядя издалека, была не совсем права: советская пища была простой, но качественной и натуральной, а советские идеи — простыми, но мобилизующими. Теперь же химическая дрянь в монополизированных Пригожиных школьных тарелках мало отличима от аналогичной субстанции в головах тех, кто её потребляет; подобное к подобному, как говорится.)

Вот таков, в общих чертах, смысл очередного великого послания.

А что вы хотите в стране бессмысленного потребления, в стране старичья, ведущего вечную «жизнь отдыхающих»?
olga

Кто в доме хозяин

Танцовщик Николай Цискаридзе остроумно сказал, что в его доме хозяйка — кошка Тяпа, а он только снимает у неё угол. Нет, у себя дома хозяйка я, но состою горничной при своих кошках. А как иначе? — Я же могу приготовить себе еду или хотя бы вскрыть консервную банку — кошки этого не могут. Я спокойно открываю дверь изнутри и снаружи — но толкать дверь «от себя» научился только Тотоша. Привычку кошек справлять свою нужду в снег, даже при наличии чистого лотка, я понять не могу — но к этой привычке нужно снисходить. Поздно вечером, когда уже очень хочется спать, я открываю дверь и взываю противным умилённым голосом: «Тотоша! Тотоша!» — но Тотоша и телом, и делом, и помыслами далёк от тёплого жилья. «Плюнь, у него подкожный жир толщиной в два пальца, а шуба выдерживает арктические морозы», — говорит мне муж, но я всё равно переживаю.

Зато каждую пятницу, когда по утрам, по нечищеной дороге, я иду на далёкий пятачок, куда приезжает автолавка, кошка Манюня неизменно идёт за мной, брезгливо поднимая лапы над кашей из мокрого снега. Её хвост поднят вверх и топорщится, как у енота, что свидетельствует о её страхе перед лесными хищниками или собаками, но Манюня всё равно идёт. Продавщица Татьяна, хозяйка автолавки, умиляется. «Надо же, — говорит. — А ещё говорят, что кошки привязываются в дому, а не к хозяевам, в отличие от собак». — «Ну, будем считать, что это собака в кошачьей шкуре», — отвечаю я, и Манюня от радости падает на спину, на притоптанный снег, и, умильно закатывая глазки, от удовольствия сучит лапами.

Её переполняет радость жизни и благодарность судьбе.
olga

Жизнь отдыхающих

Когда «зарубежные товарищи» меня спрашивают, как можно понять русских, я им советую выкинуть Достоевского и посмотреть фильм «Из жизни отдыхающих», снятый Николаем Губенко в 1980 году. Губенко как режиссёра я ценю выше всех — за его особый, очень простой и очень сложный, стиль показывать жизнь и людей «как есть». В этом стиле нет ни муторной фотографичности, ни жёсткого сарказма, ни умилённой сентиментальности, ни надуманных «идей» или философических концепций (а именно тягомотная муторность и философичность и погубили, на мой взгляд, Тарковского). Все наши режиссёры позднесоветского времени, особенно комедиографы, так или иначе деградировали. Губенко — никогда. Его фильмография невелика, но каждый фильм — брильянт. Когда снимать стало не о чем, он перестал. Ну и правильно, зачем позориться, наравне с прочими, если в жизни и кроме кино есть чем заняться.

В «Жизни отдыхающих», как и в русской жизни, нет видимого сюжета: приплыл пароход, сгрузил группу разношёрстных отдыхающих, приехавших в старомодный крымский санаторий в тот сезон, когда уже ходят в пальто, а на море тяжко смотреть; сезон окончился, эту группу увезли, и массовик-затейник смотрит в бинокль в туман, пытаясь разглядеть ещё более малочисленную новую группу.

Вот и всё, собственно — таковы рамки вечной русской жизни: туман, хмурая стихия, ладья Харона и жизнь, протекающая как в киселе, как в тумане, и заполненная ничтожными разговорами ничтожных, но кого-то корчащих из себя людей, которые, к тому же, друг друга не слышат, как глухие. Верно, это чисто национальная особенность русской охоты на людей: все друг к другу пристают, все говорят что-то своё, ничтожное, не слушая других, все друг друга презирают, но почему-то друг около друга постоянно трутся. «Хоть к пчёлам в улей, лишь бы только в колефтив!»

В России все и всегда — отдыхающие. Вроде бы все где-то работают (а уж в 1980 году в СССР за уклонение от работы можно было схлопотать срок), но все — именно «отдыхающие». От чего? — Думаю, от мысли, от осмысленности. Осмысленно жить трудно, но только осмысленность придаёт жизни архитектурную завершённость. Наш же народ пребывает, по этой части, в утробном состоянии.

В фильме изумительны все «отдыхающие» (за исключением, на мой взгляд, мужчины и женщины средних лет, очень невыразительно прибившихся друг к другу как два набивших оскомину одиночества; с другой стороны — как режиссёру не снять жену и не подобрать ей в пару байронического прибалта?). Номер один — это, конечно, повар, выдающий себя за дипломата, в исполнении Буркова. Объёмная советская женщина типа бухгалтерши или профсоюзницы, которая якобы бывала «заграницей», в исполнении Федосеевой-Шукшиной, давно пожухшая сплетница-эротоманка в исполнении Марии Виноградовой, потрёпанный бабник, в исполнении Анатолия Солоницына, и нелепый массовик, в исполнении Ролана Быкова.

Я их всех, точно таких же (не столь артистичных и образных, но точно таких же), видела в жизни, и они, по сути, остаются такими же. Разговоры ни о чём. Жизнь ни о чём. Глубинный народ — в вечно туманном состоянии «отдыхающих».

Нет, Губенко, положительно, гений.

И ведь явно не хотел никого «очернить». Такая жизнь, такие люди, и, как говорится, «егожецарствиюнебудетконца».
olga

Страна старичья

Президентские пиарщики работают из рук вон плохо. Всем известно, что зримое воплощение лозунга «Деточкин любил детей» хорошо действует на часть электората, особенно на женщин. Сталин с маленькой буряткой на руках долго был эффектным и эффективным пропагандистским образом. Ленин с котиком на руках свидетельствовал о его (Ленина, а не котика, хотя можно и наоборот) человечности. И теперь, когда полуголый Путин в ковбойской шляпке и на смирной лошадке вызывает смех даже среди ширнармасс, на автократа решили надеть дорогой буржуазный кардиган и окружить его якобы благочестивыми детьми, но получилось ещё смешнее.

Свою вторую президентскую кампанию Рональд Рейган начал в свои семьдесят три года, но его, в отличие от Путина, никак нельзя было назвать дедушкой. Старина Рон на восьмом десятке выглядел на все сто (процентов, а не лет) — и без всякого ботокса. Можно долго обсуждать все плюсы и минусы его политики, но одно было несомненно — всё, что он делал (включая откровенную дурь, но и не только), он делал с неподдельным, чисто юношеским энтузиазмом, и результат был налицо. И на лице. Дело пиарщиков состояло в малом — придать кинематографическую выпуклость этой, со всех точек зрения, фигуре, и они её придали, сняв образцовый предвыборный ролик под названием «Morning again in America» («В Америке снова утро»). Счастливые «простые американцы» с радостью идут на работу (не знаю, как насчёт счастья, но что безработица при Рейгане существенно снизилась — это факт). Молодые люди смотрят с обожанием на пожилого мужчину, поднимающего на ферме звёздно-полосатый флаг, и вот в этом заключалась сама суть той кампании. На Путина специально нанятые молодые люди смотрят без энтузиазма, но с любопытством. В их глазах читается только один немой вопрос: «А сфоткаться с ним можно?» Можно, милые, можно, но только это не откроет вам никакого будущего. Нынешняя Россия — страна не молодых, а старичья — прежде всего старичья мозгами. Даже дети на постановочном снимке «Дети на Рождестве Путина (а не Христа)» выглядят маленькими старичками. В России давно уже не смеются и не улыбаются. Только ржут на дебильных шоу, а потом снова мрачнеют.

Кроме того, в роликах и плакатах той, 1984 года, кампании Рейгана старина Рон был неотделим от своей Нэнси. Взявшись за руки, они смеются, как дети, и поднимают их кверху. Ещё не победили, а уже поднимают. Рейгану было интересно с женой, жена его обожала, и это знала вся Америка.

Путин, как известно, женат на России, но это никого не вдохновляет, а только становится поводом для похабных анекдотов.

А что такое нынешняя Россия? — Страна старичья, старичья мозгами. Ну и кого это может вдохновить?
olga

Христос родился ради постановочного снимка нашего аятоллы общества потребления

Бедные, измученные болезнями старики цепляются за жизнь — это так естественно и так трагично. Сажают деревья, которых они никогда не увидят плодоносящими, возятся с правнуками, которых они никогда не увидят в день свадьбы.

И только Путин, бессмертный Путин, ни за что не цепляется. Его обеспечат — охраной, медицинским обслуживанием космического уровня, уколами красоты. Его скорбная и ничего не выражающая физиономия на рождественской службе говорит только об одном: «Как же вы мне все надоели». Пиарщики окружили дедушку неизвестных внуков чужими детьми. Детям хочется спать. Те, кто постарше, изображают благочестие. Те, кто помладше, испуганы. На дедушке очень дорогой шерстяной кардиган, который выбирала ему не любящая и любимая женщина, при отсутствии таковой, а служба протокола и команда наёмных пиарщиков. Сколько десятков тысяч стоит такой «пиджачок», Путин не знает, он мыслит в макроэкономических нефтедолларах и ниже не опускается.

Жалкое зрелище, вообще-то — живая иллюстрация мертвенной бессмысленности и многолетней усталости от кипучего безделья.

Путин не верит в Бога, но верит в госправославие, которое, как он полагает, обеспечивает ему этот пост небожителя. Христос родился для того, чтобы он надел дорогой кардиган и сфоткался на фоне специально проинструктированных детей.

Скучно, девушки.
olga

Гражданская война как fair play Истории

Больше всего в истории меня интересуют, занимают и волнуют истории гражданских войн или, скорее, их метафизический смысл, скрывающийся за видимым, политическим. Победы той или иной стороны в гражданской войне, в отличие от «побед» в мировых войнах — этих, по большей части, договорных матчах — всегда бывают настоящими. Гражданская война — это в чистом виде fair play Истории.

В русской гражданской войне красные победили белых не потому, что Лев Троцкий оказался прекрасным военным организатором (хотя это, безусловно, так), а потому что правда истории была за красными, о чём печально, но честно засвидетельствовал такой защитник «старого порядка», как митрополит Вениамин (Федченков): у красных была идея, за которую они умирали с безоглядностью и бесстрашием первых христиан, а у белых, многие из которых, впрочем, были людьми честными, но исторически глуповатыми, вместо идеи остался лишь хруст французской булки.

Испанская гражданская война, как мне уже приходилось говорить, была войной двух принципиальных представлений о мироустройстве: одни, республиканцы, отстаивали закон без порядка, другие, франкисты, — порядок, с законом или без закона, как придётся. Да, Испания, в каком-то смысле, очень анархическая, на личностном уровне, страна, постоянно продуцировавшая бесконечные заговоры по поводу и без повода, но, в общественном и государственном смысле, страна порядка. Или, вернее, не столько порядка (Ordnung — это для Германии), сколько иерархии, воспринимаемой не как нечто навязанное, а как нечто имманентное. «Cada cual en su clase», как любили говорить в Испании раньше, или, в приблизительном русском переводе, «Каждый сверчок знай свой шесток». Человек, которого в Испании лишали своего шестка, становился не свободным, как уверяли его агитаторы, а никому не нужным идиотом, о чём прекрасно свидетельствует антропология современной Испании (за вычетом, может быть, только Страны басков, впрочем, уже изрядно подкупленной, и, в более мягком варианте, Галисии).

Так что победа Франко (как, в иной ситуации, — победа большевиков в России) только казалась победой архаики над «прогрессом». Нет, это была победа смысла над бессмысленностью, а осмысленность — это всегда результат подлинного новаторства.

Такая вот дихотомия.
olga

Никто не успеет добежать до буфета

Обмен террористическими, так сказать, ударами между США и Ираном оказался неравноценным: если генерала Сулеймани Трамп убил, можно сказать, лично (и это неважно, что при помощи вооружённых сил), то от ответного удара Ирана по военной базе США пострадала лишь инфраструктура. В итоге имеем огромный и мобилизующий массы народа образ мученика и, с другой стороны, пришедшее в негодность барахло.

В связи с этим пикейные жилеты интересуются — начнётся ли третья мировая? Проснитесь, друзья: она уже почти закончилась и теперь вступает в свою последнюю и апокалиптическую фазу.

Да, но эта война ведётся не столько между странами или блоками стран, сколько между совсем другими, так сказать, акторами — между верой и жрачкой, между осмысленностью и бессмысленным потреблением, между энтузиазмом и апатией.

Главная статья расходов американцев и не отстающих от них россиян — устройство праздников, с небольшим различием: у американцев петарды преобладают над оливье, у россиян — наоборот, с небольшим перевесом. Однако всеобщая бразилизация жизни почему-то не приводит к повышению уровню радости. Вечные фейерверки освещают вечно помятые, недовольные лица, на которые жизнь, положенная на алтарь потребления, наложила печать тупой бессмысленности.

Трамп убил не генерала Сулеймани: он запустил гамбургером в идею. Идея от этого только окрепла, гамбургер сгнил ещё в полёте.

То, что арабский мир вкладывает в понятие «шайтан», в «цивилизованном мире» распадается на его составляющие — гамбургеры, фейерверки, барбекю, силиконовые губы, take it easy.

Однако гамбургероносец Трамп и газоносец Путин — это такие старые, такие старые, прежде всего мозгами, дедушки, что им не понять тех людей, миллионы тех людей, которые не почитают золотого тельца. Далеко не все они аскеты, но они живут другим, совсем другим.

Ход истории ускорился, никто не успеет добежать до буфета в кинотеатре, чтобы запастись ведёрком поп-корна. Вы настроились на то, чтобы позырить, но Создатель уже очистил гумно своей лопатой и, собирая последние зёрна пшеницы, сжигает солому «огнём неугасимым».

Вам кажется, что вы ещё запускаете послепраздничные фейерверки, а это уже, оказывается, мировой пожар, перед которым бессильны все МЧС мира.