В стране Медведии
Страна Медведия была в высшей степени толерантной, демократической и мультикультурной страной. В ней были разрешены все разрешённые религии и людям дозволялось исповедовать любые взгляды, кроме антиправительственных. А вот в остальном каждый занимался чем ему хочется. Хочешь жни, а хочешь куй, как говорится.

Во главе государства стоял президент, избираемый, как и полагается, на прямых и тайных выборах. Однако, чтобы победить на них, он должен был непременно носить фамилию Медведева. Даже если, предположим, он был Мендель.

Страна Медведия была крайне набожной — если судить по постоянному звону колоколов, завываниям муэдзинов и вою раввинов. Людей в скуфейках, тюрбанах и кипах на улицах стольного города было всегда в преизобилии, что нисколько не нарушало традиционного для Медведии межконфессионального мира.

Единственным объединяющим весь народ символом и единственной сакральной фигурой была воздвигнутая на главной, Медвежьей, площади огромная медная статуя медведя, присевшего на задних лапах и приподнявшего свой кургузый хвост. Государственному Медведю на площади подобало самое почтительное отношение, которое со временем приобрело черты строгого ритуала, культа. И, наконец, от того, как совершалось ритуальное поклонение Медведю, стало зависеть само благосостояние граждан.

По непосредственному указанию президента, одного из Медведевых, и при непосредственном участии главного идеолога, Медвежьего, была выработана следующая процедура: каждый из граждан страны, кто притязал на работу, зарплату и социальные выплаты, включая пенсии по старости и инвалидности, должен был раз в год подойти (или подъехать на инвалидной коляске) к статуе медного Медведя и поцеловать её под хвостом. Удостоверившись в лояльности целовальщика и удостоверив его личность, специальный чиновник выдавал ему справку, на основании которой трудоспособный получал работу и зарплату, а нетрудоспособный — пособие или пенсию.

Вначале это нововведение вызвало среди населения недоумение и даже лёгкий протест — в основном среди православных граждан, которые с Апокалипсисом в руках стали доказывать, что обычай целования медного Медведя означает возрождение самых мерзких языческих ритуалов и является подготовкой к пришествию «власти зверя». Однако после того как президент переговорил с высшими чинами из церковной администрации, в недрах последней возникло специальное «Разъяснение к верующим», в котором, со ссылками на Писание, было обосновано, что всё, проистекающее от верховной власти, суть хорошо и прекрасно, и так тому и надлежит быть, а хорошим христианином невозможно стать, не став прежде хорошим гражданином. И под колокольный звон к целованию медного Медведя потянулась вся боголюбивая паства во главе с её пастырями и наставниками.

Ну а если удалось убедить верующих — так неверующим было вообще всё равно. Была бы работа, была бы зарплата, были бы пенсии и пособия. А что поцеловать медведя в зад — так что с того, губы не отвалятся! Да и не живого же медведя, в конце концов, а всего лишь медного! Да даже если бы и живого! Раз в год поцеловал — и свободен.

На первых порах, правда, не обошлось и без злоупотреблений. Например, некоторые особо щепетильные диссиденты пытались прибегать к подкупу, приобретая справки о лояльности у приставленных к медному Медведю чиновников, но, по доносам других граждан, бдительных и благонамеренных, эти злоупотребления были пресечены путём автоматизации и компьютеризации самого процесса гражданского целования. По непосредственному поручению президента и под неусыпным контролем спецорганов был создан особый НИИ, разработавший систему персональных микрочипов, вживляемых в губы граждан. А в анальную полость медного Медведя был введён особый компьютер, считывающий биометрические показатели с губ целовальщиков. Чиновники у фигуры медного Медведя были заменены ротой почётного караула, состоящей из сексотов, которые просто выслушивали и фиксировали реплики, отпускаемые иногда гражданами. Впрочем, всё это имело значение исключительно для общей информации и на имущественное и гражданское положение целовальщиков никак не влияло: они всё равно получали свои зарплаты, пенсии, выплаты и пособия. А если что лишнего и болтают… Пусть болтают. «У нас в конце концов демократическое государство и свобода слова», — говорил в кулуарах президент.

В стране воцарились спокойствие и благоденствие.

До тех пор пока в ней не произошёл в высшей степени неожиданный и пренеприятный инцидент.

Один трёхлетний мальчик, которого его мать привела за руку для совершения процедуры ритуального целования, выполнять высочайше установленный обряд отказался. Он сморщил нос, сказал: «Не хочу» — и попытался пройти мимо. Мать поймала его за руку и стала ласково уговаривать. «Не хочу, не хочу!» — твердил упрямый мальчишка. Высокий и статный человек из роты почётного караула шутливо погрозил ему пальцем и незаметно для посторонних подмигнул одному из своих коллег. «Мальчик, а конфетку хочешь?» — спросил тот несмышлёныша. «Хочу!» — простодушно ответил тот. «Пойдём со мной, мальчик», — сказал караульщик. И мальчик, несмотря на протесты матери, был уведён за конфеткой.

И больше не вернулся.

Мать плакала, металась, пыталась что-то выяснить, а потом исчезла и сама.

За ней к караульщикам пришёл её муж в сопровождении дюжины родственников.

Исчезли и они, но по стране поползли нехорошие слухи. «Теряем людей… из-за какого-то медного болвана… С какой стати?»

На усмирение народного негодования власти отрядили депутацию священных персон всех конфессий, которые с каноническими книгами в руках пытались доказывать, что всякая власть — от Бога, а власть медного Медведя — тем паче.

Однако проповедников забросали тухлыми яйцами и гнилыми помидорами.

Возник стихийный мятеж. Толпа ринулась на фигуру медного Медведя, свалила её и начала долбить камнями, палками и ломами. Из рассевшегося медного чрева извлекли компьютер и разбили его на куски.

На поверженную статую вскочил зачинщик мятежа и закричал: «Граждане, вы свободны! Ура!»

«Да здравствует свобода!» — откликнулись восставшие.

Правительство медного Медведя в страхе бежало, и зачинщик мятежа, заняв со своими помощниками правительственную резиденцию, издал первый указ — об учреждении Временного правительства.

Радостно-возбуждённые интеллигенты ходили кучками по площади Свободы, бывшей Медвежьей, и громко переговаривались.

— Ну наконец-то!

— Настал наш час!

— Теперь больше никогда!

— Эх, глупые, чему радуетесь? — обречённо сказал, обращаясь в никуда, пожилой печальный человек. — Ваши биометрические данные всё равно, где надо, хранятся. Помяните моё слово: будет ещё вам золотой осёл вместо медного медведя.

Однако его даже и не расслышали.