По ходу дела
[Most Recent Entries]
[Calendar View]
[Friends]
Below are the 20 most recent journal entries recorded in
Ольга Щёлокова's LiveJournal:
[ << Previous 20 ]
| Sunday, June 3rd, 2012 | | 11:18 am |
Отчего в России невозможна оранжевая революция?
Оттого, что так называемый «креативный класс» чудовищно труслив. Прежде всего тем, что боится формулировать — боится сказать самому себе, что именно в его сегодняшнем положении его не устраивает. Ну что ж, я не «креативный класс», я пролетарий и кустарь-одиночка, с вами у меня нет ничего общего. И потому я, пожалуй, возьму на себя этот труд — сформулировать. Вам не нравится Путин? Нет, вам на него наплевать. Как и ему на вас. Вам не нравится то, что нельзя заработать? Отчего же, можно. Места знать надо, и многие их знают. Но тогда что же? Да то, что над вами, как вы ни обматывайте себя белыми шарфами, — «стеклянный потолок», glass ceiling. Ваше положение навек останется наёмническим, и двадцать первая статья будет преследовать вас по гроб жизни; просто размеры камеры могут то расширяться, то сужаться, а качество пайка — варьироваться в зависимости от колебаний курса доллара. Счастливы, относительно счастливы в этих условиях только те, кто нацелен исключительно на потребление, приобретение всё новой и новой мануфактуры и, так сказать, на повышение качества жизни. Остальные несчастны. И они обречённо цепляют на себя белые бантики и обречённо просят: «Путин, уйди! Ну уйди, пожалуйста! Мы тоже хотим порулить. Ну хоть немножко. Но только сами». Извините, ребята, вам не повезло — не повезло, например, тем, что вы не были членами кооператива «Озеро». Смиритесь. Или уж, наоборот, не смиряйтесь и переходите к радикальным действиям. Но к радикальным действиям они не перейдут. Что ж, тогда гуляйте — и в прямом, и в переносном смысле. | | Friday, June 1st, 2012 | | 10:05 pm |
Двадцать первая статья
В итальянской пенитенциарной системе существует так называемая «Двадцать первая статья». В соответствии с ней заключённому, который пошёл на сделку с правосудием, гарантируются льготные, так сказать, условия заключения, условия «ограниченной свободы»: заключённый ночует в тюрьме, а утром, в строго определённое время, садится в автобус строго определённого маршрута, едет на «вольную» работу, где его, с другой стороны, всегда может проверить полиция. А затем, после окончания рабочего дня, в том же порядке, следует в место лишения свободы. Двадцать первая считается большим завоеванием демократии и гуманизма. Считается. Но на самом деле даёт заключённым повод иронизировать над теми, кто живут на свободе. «Вы же и сами всю жизнь проживаете по двадцать первой, хотя и считаете себя добропорядочными гражданами, — говорят они. — Чем вы отличаетесь от нас? Чем ваш день с его привычным ритмом (будильник, один и тот же маршрут к месту работы и один и тот же маршрут — с места работы) отличается от нашего? Какой смысл в вашей так называемой добропорядочности? Мы-то хоть знаем, за что страдаем. А вы?» | | Thursday, May 31st, 2012 | | 5:18 am |
Моя земля
Моя земля переживёт Все революции и войны. Моя земля пережуёт Всех — недостойных и достойных: Попов, сенаторов, пройдох, Официантов и банкиров, Всех проходимцев всех эпох, Всех режиссёров, всех кумиров. И после, в миг освобожденья, Земля, безлюдна и чиста, Отпраздновав своё рожденье, Начнёт всё с чистого листа. | | Friday, May 18th, 2012 | | 2:21 am |
О политической жизни, вкратце
Из дальних странствий возвратясь, обнаружила, что на исторической Родине произошло много нового. Путин в очередной раз поклялся на Конституции, изготовленной из кожи барана. На церемонии присутствовали, помимо прочих, Валентина Ивановна, вся в белом, с гигантским цветком на бюсте, и один из братьев Запашных, но почему-то без своих хищников. Восторженные граждане, допущенные на инаугурацию, подобострастно тянули к Владимиру Владимировичу верноподданнические ручонки. А потом состоялся парадный смотр коняшек, стройные ноги которых были перебинтованы жёлтыми лентами. За исключением коняшек, всё остальное произвело впечатление дичайшей азиатчины. Параллельно активизировались оппозиционные граждане, поставившие своей целью изгадить в Москве то, что в ней пока ещё не изгажено, и воспользовавшись протестом против неизвестно чего как поводом для лёгких ночных отношений в оппозиционных палатках. Нет, ну а чем они хуже селигеровцев, в самом деле? Пострадал, как всегда, самый невиновный — в данном случае каменный Абай. Над Россией разливается атмосфера привычного, но необременительного абсурда. | | Monday, April 23rd, 2012 | | 3:55 am |
Умрём и защитим, защитим и умрём
Байкеры ударили автопробегом по безбожью. На Красную горку во всех епархиях прошли молебны в защиту «доброго имени Церкви». Какое «доброе имя»? Мы исповедуем Христа распятого и воскресшего. Какое у Него «доброе имя»? Доброе имя, мне так кажется, должно быть у тех, кто пока что производит манипуляции с часами и торгует нанопылью. Святейший призвал не реставрировать икон, порезанных ножом психически больного человека. Зачем? — В назидание. А зачем тогда реставрируют храмы? Может, потому, что в своё время их приспосабливали для светских целей психически здоровые люди? Молебны были посвящены «защите Православия». От кого? От чего? Количество строящихся в Москве новых храмов было решено увеличить с двухсот до шестисот. Это что — нападки на православие? И вообще, нетрудно заметить: наши светские и духовные, так сказать, лидеры полюбили широкие площади, вспомнив о том, что наш народ любит массовые зрелища, а особенно с наступлением тёплой погоды. Если ещё не так давно Путин, на Манежной, смахивал с щеки скупую мужскую слезу и призывал умереть под Москвой (пусть умирает, кто ж ему мешает?), то теперь, под тёплым весенним солнцем, заметно оживилась и церковная жизнь на площадях. …Только вот почему-то, когда дьякон затянул Символ веры, его подхватило всего несколько десятков нестройных голосов. Остальные богомольцы стояли, не раскрывая рта, с каменными, торжественными и воодушевлёнными лицами. Это ничего, что мы не знаем Символа веры. Зато мы защитим доброе имя. Чьё? Кого? Неважно. Защитим. Умрём под Москвой. | | Saturday, April 21st, 2012 | | 6:34 am |
Террония. Дорога в никуда
Северяне презрительно называют южан terronini (в примерном переводе — земляными червями), а сам юг — Терронией (Terronia), страной «лапотников». Но южане не обижаются и даже гордятся: Terronia производна от слова terra, «земля». А земля — кормилица. А кого накормили северные университеты? Северяне, в ответ, горячатся: мы дали миру великую культуру! Южане пожимают плечами: какая у вас, северян, культура? Вы даже не итальянцы, а почти французы. А мы живём там, где останавливался ещё Одиссей. А до Одиссея жили эти… как их там… циклопы. Против циклопов возразить решительно нечего. …Когда спросишь дядюшку Марко, куда ведёт эта одноколейка, он ответит: «В никуда». — «Не может быть». — «Проверьте сами». И точно: заросшие травой рельсы обрываются прямо посреди каменистой долины. Начали строить при Муссолини, Муссолини казнили — рельсы оборвались. Но дорога, ведущая в никуда, сделана на совесть: уже третье поколение крестьян пытается выкорчевать рельсы из земли, для хозяйственной надобности, — и неизменно терпит поражение: ведущая в никуда железная дорога стала, похоже, такой же частью пейзажа, как выжженные поля, камни и оливковые деревья. И Одиссей, появись он здесь в этом веке, им, этим так и не заржавевшим рельсам, похоже, и не удивился бы. | | Friday, April 20th, 2012 | | 5:12 pm |
Средиземное море
Сказать, что Средиземное море — это колыбель цивилизации, значит не сказать ничего или сказать банальность. Средиземное море расположено буквально посреди Земли, это центр Вселенной, где нет ни Европы, ни Азии, ни Африки, но есть только эта водная равнина, склеившая друг с другом земли трёх континентов и, одновременно, установившая для каждого из них своё место. Всё началось здесь, всё здесь сосредоточено, и здесь всё, судя по всему, и закончится. С точки зрения самого Средиземного моря деление мира на Запад и Восток совершенно бессмысленно: в этом стиральном тазу растворяются все различия, и не остаётся ничего, кроме лихорадочного перемещения идей, людей и торговых масс. В средиземноморской культуре, а особенно на островах, этих плавающих осколках астероида,  старое намертво переплетено с новым, как лоза плюща — со стволом, переплетено настолько, что уже не понятно, кто здесь донор, а кто реципиент. Культурные слои уходят в такие глубины, что туда лучше не заглядывать: закружится голова. И при этом на Сардинии мальчишки лупят футбольными мячами до доисторическим каменным нурагам — сакральным сооружениям, природу и происхождение которых так до сих пор и не поняли, — и это никого не возмущает, потому что древняя история здесь — не музейный объект, а повседневность, претерпевающая бесконечные изменения — и от этого становящаяся ещё более древней. | | Friday, April 6th, 2012 | | 2:34 pm |
Ради чего крестили Русь?
История с патриаршими часами повеселила. Если в истории с нанопылью Святейший, вкупе со своими атомными сёстрами, показал себя примерным сутяжником (настолько, что даже не пожелал предъявлять ответчикам якобы попорченную ими мебель, за которую они уже заплатили сполна и потому, разумеется, имели право посмотреть на то, что они якобы попортили), то в истории с часами он повёл себя как школьник, запутавшийся в мелочном вранье. Зачем вообще было врать-то, если можно было всего лишь величаво проигнорировать инсинуации общественности и оставаться важным и превозвышенным, как император Поднебесной империи, который имеет право абсолютно на всё и никому никаким отчётом не обязан? Или, если уж говорить, то говорить, по возможности, правду. «Да, подарили. Кто-то подарил. Анонимный благодетель подарил коробочку. Кто? Не знаю. Но подарили — я и надел. А что?» Нет, в самом деле, а что? Но вместо этого были сооружены горы какого-то нелепого, школярского вранья, в процессе которого досталось на орехи абсолютно всем — и тем фотожурналистам, которые ничего не ретушировали, и тем, с позволения сказать, ретушёрам, которые ретушировали, но недоретушировали. Патриаршие часы то появлялись, то возникали на фотографиях, как карстовые явления, и при этом честные и профессиональные репортёры выиграли, и с разгромным счётом, поединок с нечестными и непрофессиональными. Да, но зачем? — Вовочка, это ты разбил стекло?
— Нет, Марьиванна, это не я, а плохой мальчишка.
— А почему у тебя из кармана рогатка торчит?
— Это, Марьиванна, не рогатка, а авторучка.Примерно как-то так. Словом, складывается такое впечатление, что листаешь не страницы истории Церкви, в которой было много всего — и трагического, и возвышенного, а смотришь экранизацию рассказа Зощенко с Михаилом Пуговкиным в главной роли. И ради этого когда-то происходило крещение Руси? Ради того, чтобы предстоятель Церкви сутяжничал из-за пыли и, используя всю мощь своего интеллекта, пытался доказать, что часы могли появиться или не появиться на его руке ещё до того, как он их то ли достал, то ли не достал из коробочки? Грустно. | | Wednesday, April 4th, 2012 | | 11:49 am |
La vita
Che cazzo — la vita che scorre veloce!
Non resta neanche il suono di voce.
Non resta l’ricordo, non resta la faccia,
Neanche il gesto, neanche la traccia,
Neanche parole, neanche l’pensiero,
Neanche il falso, neanche il vero.
Distrugge il fato, ammazza il Dio.
Muore nel mondo il bello e l’mio. | | Saturday, March 31st, 2012 | | 1:04 pm |
| | Friday, March 30th, 2012 | | 7:12 pm |
Тренировочка
Когда Путин брал урок игры в хоккей, в кармане его спортивных штанов зазвенел телефон, и в нём раздался знакомый медоточивый голос. — Святейший владыка, я весь внимание. — Путин подъехал к бортику и прислонил к нему клюшку. — Вы, наверное, хотите узнать, как идёт дело по тем мерзавкам, которые так нехорошо о вас отозвались? Как вы говорите? И обо тоже? Я знаю, знаю, но я добрый и милостивый. Да и вообще: у нас демократия, каждый имеет право. Но не в храме. Нет, не в храме. В храме нельзя. А на митинге можно, я же разрешил митинги, так чего же им ещё? Ещё одно дельце? Как вы говорите? Квартирный вопрос? Хорошо, я скажу Владимиру Иосифовичу. И Собянину скажу. Как вы говорите? У вас уже есть квартира? Я, собственно, и не сомневался… Вам ещё надо? Нет? Как вы говорите? Пыль? Нанопыль? Нано — это к Чубайсу. Или к Диме. Дима у нас это дело любит, Сколково какое-то себе завёл… Как не та пыль? Да вы меня путаете, Ваше Святейшество. Нанопыль на книгах? Это плохо, да? Поспособствовать? Конечно, с удовольствием, отчего же не поспособствовать святому человеку? Деньги? Сколько? Двадцать миллионов? Конечно, о чём речь? Как, вам не нужны двадцать миллионов? А тогда что? Мой адвокат? Боже мой, ну о чём речь? Разумеется! А кто вам эту пыль накидал, позвольте полюбопытствовать? Шевченко? Какая-то фамилия знакомая… Ах да, я в школе проходил, помню. Украинский поэт, кобзарь. Как умер? А как же он вам тогда эту пыль набросал, если он уже умер? А, это другой Шевченко? Плохой человек, говорите? А почему? Рукоположился у педераста? А зачем он у педераста рукоположился? Не знал? Ну так спросили бы у меня: мои люди навели бы справочки. Дело не в этом, говорите? А тогда в чём? Он собственную церковь построил, этот Шевченко? Так он уже умер, вы же сами сказали. А, другой Шевченко… Ну ладно, он церковь построил. А это плохо, да? А, он без благословения? Пренебрёг субординацией? Гордый? Это плохо, за это наказать нужно. Вы говорите, я должен знать этого Шевченко? Откуда? Жену от смерти спас? Вашу жену? Ах, вам не положено? Ну извините. А тогда чью жену? Мою? Людмилу? Ёлки-палки, да я про неё давно забыл. Ну спас и спас… Погодите, а как он спас мою Людмилу, если он священник? Так он ещё и врач? Врач — это к Голиковой. Как вы говорите? Это он раньше был врачом? А теперь его нужно наказать, да? За то, что он вас не слушается, свою церковь построил? Ну да, а тогда нанопыль при чём? Сначала церковь построил, а потом пыль накидал? Куда? В церковь? Тогда его нужно посадить к тем девицам: они тоже в церкви хулиганили. А, в вашу квартиру? Тогда это к Онищенко. Как вы говорите? Моего адвоката? Так я же вам уже обещал, в самом начале. Конечно, святой отец. Разумеется. Вашими молитвами. Путин, с облегчением положил телефон обратно, взял клюшку, проворчал про себя: «Какой он, однако, говорливый!» — и вернулся к игре. | | 1:40 pm |
Три сестры
Самым внимательным образом прочитала интервью Владимира Соловьёва с Его Святейшеством: http://www.pravmir.ru/vladimir-solovev-o-besede-s-patriarxom-kirillom-o-chasax-kvartire-i-russkoj-rechi-audio-tekst/В беседе был затронут вопрос о сёстрах, проживающих в Доме на набережной. Сначала было написано так: Эта библиотека и переехала в Москву. Туда же переехали три двоюродные сестры.А чуть ниже: А главное что то, что зачем-то он пытается неуважительно, с какими-то странными намёками говорить о его сёстрах, троюродных сёстрах повторю ещё раз.Потом, в ходе беседы, три сестры снова сокращаются до одной, но о ней почему-то говорится во множественном числе: При том, что вы никогда не угадаете, кто его сестра по образованию – инженер, работавшая много лет на хорошей должности, на высоких постах. Они создавали оружие для атомных подводных лодок. Потрясающе.Я тоже считаю, что это потрясающе: сначала, в процессе тяжбы с Шевченко, была всего одна сестра, Лидия Леонова, двоюродная. Потом, в ходе интервью со Святейшим, к ней прибавилось ещё две сестры, тоже двоюродные. Однако в процессе беседы они таинственным образом сместились по генеалогической лестнице вниз и стали троюродными. Потом опять сократились до одной, а потом снова мультиплицировались. Так что если сам Святейший уже перестал вникать в собственную генеалогию, то уж вам, злопыхателям, находящимся на содержании у Госдепа США, в эти вопросы, я так считаю, вникать не подобает тем более: две сестры или три, троюродные или двоюродные - это не суть важно. Важно, что есть подвижник, на которого, в силу его подвижничества, ополчились все силы зла в образе стоустой клеветы. | | Thursday, March 29th, 2012 | | 12:01 am |
| | Tuesday, March 27th, 2012 | | 8:47 am |
О патриаршестве, тезисно
События последнего времени, в центр которых святейший Владимир Михайлович поставил себя сам, дают повод рассмотреть вопрос о патриархе и патриаршестве в канонически-правовом и историческом аспекте. Вчера этого вопроса я коснулась тезисно: http://oulenspiegel.livejournal.com/552588.html?thread=5822860#t5822860но сейчас хотелось бы конкретизировать. Дело в том, что экзальтированность (если не сказать — психованность) нашего общества (по крайней мере, его части), в сочетании с его же невежеством — гремучая смесь. Защитники «Святейшего» не знают истории патриаршества и его эволюции и поэтому полагают, что православный патриарх — это нечто типа-папы-римского, персона священная и неприкосновенная, которой, в силу её священности и неприкосновенности, можно всё — в том числе, в качестве монаха, владеть дорогостоящей недвижимостью и проживать совместно с женщиной, не являющейся ни родственницей, ни келейницей (хотя даже с родственницами и келейницами проживать монахам категорически не рекомендуется). Но дело даже не в этом. Дело в том, что патриарх, сам по себе, — это не некая «во всём превозвышенная» персона, а, по уставу, всего лишь один из множества епископов, ничем, по своим духовным полномочиям, от них не отличающийся. А теперь вкратце, тезисно, об истории патриаршества. 1. Первое и главное — оно самым тесным образом связано с императорской властью, причём сам император всегда решает, нужен ли ему патриарх, в его личных политических целях, или нет. Когда византийские императоры, прямо скажем, очумели от необходимости иметь дело с десятками епископов, каждый из которых был лоббистом собственных интересов, не уставая при этом принижать коллег (а то и попросту клеветать на них), они решили, что было бы целесообразнее и экономнее иметь дело всего лишь с одним из них — так сказать, спикером, «докладывающим» императору об общецерковных делах, и не более того. И это решение было, для своего времени, чрезвычайно мудрым и, прямо скажем, прогрессивным: учреждение должности патриарха как «епископа-докладчика» сохранило империю империей, а не дало ей погрязнуть в бесконечных клерикальных склоках. 2. Когда православие стало государственной религией и на Руси, эта же конструкция, со временем, была импортирована и к нам: в великокняжеский древнерусский период Русская Церковь преотличным образом управлялась епископами и митрополитами, не испытывая ни малейшей нужды в патриархе (грубо говоря, каждому князю соответствовал свой епископ). И только по мере становления собственно самодержавия к нам была импортирована собственно византийская модель по принципу «один самодержец, один патриарх». 3. А потом самодержцы и патриархи вступили в диалектические, скажем так, отношения: одни патриархи вели себя благообразно и корректно, по принципу «Богу Богово, а кесарю кесарево», а другие, преисполнившись самомнения, всё пытались вмешиваться в чисто государственные дела. Когда эта тенденция стала опасной и деструктивной, Петр Великий, как известно, «отменил патриаршество». Хотя на самом деле не отменил, а просто не счёл нужным заниматься делом об избрании нового патриарха на место почившего. И началось, надо сказать, золотое время: с одной стороны, православие считалось государственной религией, и преступления против него приравнивались к государственным, но, с другой стороны, был восстановлен естественный, изначальный принцип «разделения властей». 4. Так называемое «восстановление патриаршества» в 1917–1918 годах выглядело как историческая насмешка: бывший император сидел в заточении (а потом и вовсе был расстрелян), а мечтающие о теократии епископы-властолюбцы дрались за белый куколь. К счастью, по жребию (а стало быть, истинно по воле Божией, а не из меркантильных и тщеславных соображений) был избран безупречный во всех отношениях патриарх Тихон, скончавшийся исповедником. 5. Потом, в течение двух десятилетий, продолжалась эпоха, так сказать, латентного патриаршества, когда, в силу исторических условий, провести новые выборы патриарха не представлялось возможным. И лишь тогда, когда, по итогам Великой отечественной войны, стало очевидно, что Церковь не только «не бросила землю на поругание врагам», но и сделала чрезвычайно много для её защиты, государственные власти дали разрешение на выборы патриарха. Таким образом, в золотой век советской эпохи была возрождена, в парадоксальном виде, византийская (или, скорее, древнерусская) императорская модель: вообще-то Сталин прекрасно обходился и без патриаршества, а советской власти вполне хватало петровской модели взаимодействия Церкви и государства (только вместо Священного Синода существовал Совет по делам религий), но… разрешение на выборы нового патриарха было дано, и на тех же основаниях, на каких Пётр Великий его упразднил: Петру оно мешало, «болталось под ногами» — он и упразднил; Сталин, парадоксальным образом возродивший чисто русскую и сугубо национальную конструкцию «народного самодержавия», полагал, что патриаршество ему поможет — и его расчёт оказался верным: первые три чисто «советских патриарха» (Сергий, Алексий Симанский и Пимен) эту конструкцию «Богу Богово, а кесарю кесарево» поддерживали в нормальном, позитивном, работоспособном состоянии. 6. Однако первый патриарх «демократической России», Алексий Ридигер, самим фактом своего вязкого правления, показал, что в новых условиях Богово и кесарево начало составлять какой-то безобразный и антиканоничный конгломерат, когда государственная власть, вопреки всем гражданским и церковным законам, а также здравому смыслу, начала дарить церковным структурам квоты и льготы на торговлю алкоголем и табаком, и ничего духовно-конструктивного и, так сказать, духоподъёмного народ от этого патриаршества не получил. Памятью о времени патриаршества Алексия Ридигера (которого непонятно почему, словно императора или римского папу, именовали Алексием Вторым, что уже звучало историческим сарказмом) осталась только одна сакральная фраза покойного: «В наше непростое время…» А какое время бывает простым? 7. Про нынешние времена и говорить не приходится: патриаршество дискредитировало себя как персонально (апофигеем, на данный момент, является «квартирный вопрос» и дело о двадцатимиллионной пыли, налетевшей с нижнего этажа на верхний в квартиру некой «сестры» «патриарха Гундяя», сиречь Владимира Михайловича), так и в более общем плане — конструктивно: при наличии выборных президентов должность несменяемого патриарха выглядит не просто архаично — она выглядит откровенным издевательством — а особенно когда «божьи люди» занимаются только и исключительно делами кесаря (нынешний кесарь — Капитал, если кто не в курсе). И тем не менее во многих православных автокефальных Церквях должность патриарха сохраняется и пока, казалось бы, не вызывает особых вопросов и возражений. Почему? Наверное, потому, что другие патриархи ведут себя благопристойно и стараются не марать ни своих рук, ни своих риз откровенно грязными и постыдными делами. А у нас, я думаю, это скоро рухнет, рухнет само по себе, чисто от гнили. Церковь, разумеется, устоит и врата адовы её не одолеют, а вот «брату» Лидии Леоновой скоро, пожалуй, начнут и свистеть на проповедях, как совсем недавно свистели Путину на стадионе. И в этом не будет ровным счётом никакого кощунства. | | Monday, March 26th, 2012 | | 6:38 am |
Привилегия на превозвышенность
Меня утомил коллективный комментатор. Тот комментатор, который, без всяких на то оснований, считает себя духовником, имеющим право спросить: «Молилась ли ты на ночь, Дездомона?» Или училкой, готовой долбить указкой по башке нерадивого ученика. Или аксакалом, читающим наставления покорно слушающей его молодёжи. Или гуру, преподающим святые и истинные правила жизни. Спросишь его: «Простите, а на каком основании?» — он не найдётся что ответить. Не найдётся — но и не остановится. Словом, любая самозваная виртуальная училка ведёт себя точь-в-точь, как разбушевавшаяся сваха Карсавина из «Женитьбы Бальзаминова». «Вот нас с тобой сейчас и решат: мне превелегию на листе напишут...» — возмущённо тарахтит она. «Какую привилегию?» — удивляется Бальзаминов. «Против тебя превелегию, что я завсегда могу быть лучше тебя и во всём превозвышена», — отвечает она. Ну да: потерявшись в границах миров и полномочий, у нас тут любой считает себя обладающим «превелегией», согласно которой он лучше всех и во всём превозвышен. О чём, разумеется, не преминет сообщить всем и каждому. А это всего лишь вульгарное бескультурье, и ничего более. Но оно и утомляет, и отнимает драгоценное время. | | Sunday, March 25th, 2012 | | 8:57 pm |
| | 1:53 pm |
| | 5:00 am |
Ora et labora
«Не верьте в силу Интернета! — Владиммихайлович сказал. — Молитесь, — говорит он, — овцы, Завесьте тряпкой монитор!» Владиммихайлыч, отчего же? К чему такой радикализм? Во всём, как нас отцы учили, Потребен нам срединный путь: Усердно помолившись Богу, Мы нажимаем кнопку «Web». | | 3:36 am |
Толкуя Писание
Поверив в ботокс, грозный Путин Омолодил свой интерфейс. Но тщетно, ибо говорится: «Не стоит украшать гробы — Они красивы только с виду, Внутри же — только тлен и смрад». | | 2:13 am |
Триумф экуменизма
Владиммихайлович Гундяев, Пулярку скушав, говорит: «Как это неблагообразно — Канканы в церкви танцевать!» В ответ ему надменный Чаплин Кивает крупной головой. «Да, — сетует раввин Шаевич, — Совсем забыли божий стыд!» Надувшись гневом, важный Ресин, Поправив кипу на главе, Грозит: «Построив двести храмов, Не дам вам, суки, танцевать!» …Такой триумф экуменизма Я лишь приветствовать могу. |
[ << Previous 20 ]
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.3){kind=small}
regenta's journal